Прекрасна была планета, и ее зов достиг его сердца через бездну пространства. Там, на этом сияющем полумесяце, крылись все чудеса, какие ему не довелось пережить, — краски закатного неба, жалобы моря в шорохе гальки, дробь и шелест дождей, неспешная благодать снегопада. Все это и многое другое принадлежало ему по праву рождения, но он знал про них только из книг и старых звукозаписей, и эта мысль отозвалась в нем горькой болью изгнания.

Почему им нельзя вернуться? Планета выглядела такой мирной и тихой под текучим облачным одеялом. Но когда его глаза притерпелись к ослепительному блеску, Марвин увидел, что та часть диска, которой полагалось пребывать во мраке, слабо лучится зловещим мертвенным светом, — и вспомнил. Он смотрел на погребальный костер человечества — на радиоактивное пепелище Армагеддон note 2 . Между ними лежали четверть миллиона миль, но все еще можно было видеть тление атомного распада, это вечное напоминание о гибельном прошлом. Пройдут века и века, прежде чем смертоносное свечение угаснет на окаменелой земле и жизнь сможет вернуться и заполнить собою этот пустой безмолвный мир.

И вот Отец заговорил. Он рассказывал Марвину о том, что до той минуты значило для мальчика не больше, чем слышанные в раннем детстве волшебные сказки. Многое было выше его разумения — он не умел и не мог вообразить сияющую многоцветную радугу жизни на планете, которую никогда не видел. Не мог он постигнуть и природу тех сил, что в конце концов ее уничтожили, так что на всем свете осталась одна лишь Колония, да и та уцелела только потому, что была на отшибе. Но агонию тех последних дней, когда в Колонии наконец осознали, что никогда уже не сверкнет среди звезд выхлопное пламя грузовой ракеты, доставившей подарки из дома. Эту агонию он был способен прочувствовать. Одна за другой умолкли радиостанции; померкли и угасли на затененной стороне планеты огни городов; и люди остались в одиночестве, какое до тех пор было неведомо человеку, и будущее всей расы легло им на плечи.

А потом пошли годы отчаяния, долгая битва за выживание в этом чуждом и лютом мире. Они победили, но победа была ненадежной: крохотный оазис жизни оградил себя от самого страшного, чем грозил Космос, однако без цели, без будущего, ради которого стоило бороться, Колония утратила бы волю к жизни, и тогда ее не спасли бы никакие машины, ни наука, ни опыт и сноровка колонистов.

Только теперь до Марвина дошел смысл их паломничества. Сам он не пройдет берегами рек потерянного и канувшего в легенду мира, не услышит раскатов грома над мягко круглящимися его холмами. Но когда-нибудь — кто знает когда? — потомки его потомков возвратятся, чтобы вступить во владение своим наследием. Дожди и ветра соберут отраву с выжженных земель, снесут ее в океан, и там, в бездне морской, она лишится своей губительной силы и не сможет вредить жизни. Тогда огромные корабли, терпеливо ждущие своего часа здесь, на пыльных безмолвных равнинах, снова поднимутся в космос и направят полет к родному дому.

Так вот она, заветная мечта; придет время — Марвин познал это в единый миг озарения — и он передаст ее своему собственному сыну, здесь, на этом самом месте, где за спиной высятся горы, а лицо омывает серебристым сиянием.

Марвин не оглянулся ни разу, когда они тронулись в обратный путь. Видеть, как ледяной блеск Земли постепенно истаивает на окружающих скалах, было ему не под силу — ведь он возвращался к своему народу, чтобы разделить со всеми их долгое изгнание.