Нала, все это время посапывавшая у меня под подбородком, внезапно резко вскинула голову. Я еще сильнее вжалась в ствол дерева, тень которого скрывала меня от глаз беседующих. Нала зашипела.

–  Ш-шшш, - прошипела я ей на ухо, пытаясь успокоить. Нала притихла, но я почувствовала, как она выгнула спину и распушила шерсть. Ее сердито прищуренные глаза были устремлены на закутанную в плащ фигуру.

–  Ты обещала!

Сиплый мужской голос заставил меня содрогнуться. Я выглянула из-за дерева и увидела, как Неферет высоко подняла руку, словно собиралась ударить своего собеседника. Он отпрянул к стене, капюшон свалился с его лица, и меня едва не вывернуло наизнанку.

Это был Элиот. Тот самый умерший парень, «призрак» которого напал на нас с Налой месяц назад.

Неферет не ударила его. Она лишь в бешенстве указала ему на дверь, а потом возвысила голос, и даже сквозь завывание вьюги я услышала каждое ее слово.

–  Больше ты не получишь! Сейчас не время. Тебе этого не понять, и ты не смеешь задавать мне вопросы. А теперь уходи. Если же ты вновь ослушаешься, то испытаешь на себе всю силу моего гнева, и знай, что ярость богини будет ужасна!

Элиот в ужасе попятился прочь.

–  Слушаюсь, богиня, - прохрипел он.

Это был точно Элиот, теперь я в этом не сомневалась. Я узнала его, даже несмотря на этот сиплый, надсадный голос. Каким-то образом Элиот не умер, но и не Превратился в вампира. Он стал кем-то еще. Кем-то ужасным и отвратительным.

Словно в ответ на мои мысли, Неферет улыбнулась, и ее голос потеплел.

–  Я не люблю сердиться на моих милых деток. Ведь вы - моя величайшая радость в жизни.

Совершенно ошарашенная, я стояла и смотрела, как Неферет подошла к Элиоту и погладила его по лицу. В тот же миг в его глазах зажглись красные огоньки, а тело задрожало.

При жизни Элиот был невысоким, пухлым, некрасивым парнем с мучнисто-белой кожей и морковно-рыжими, вечно нечесаными волосами. Он и сейчас был почти таким же, только его бледные щеки ввалились, а тело ссутулилось, словно какая-то сила пригнула его к земле.

Неферет пришлось наклониться, чтобы поцеловать его в губы. Услышав блаженный стон Элиота, я поморщилась от омерзения.

Неферет выпрямилась и рассмеялась холодным хрустальным смехом. Мне он совсем не понравился. В нем слышался какой-то темный соблазн.

–  Прошу тебя, богиня!
– взмолился Элиот.

–  Ты знаешь, что не заслужил этого.

–  Прошу тебя, богиня!
– повторил он, словно заведенный. Тело его дергалось, словно в судорогах.

–  Хорошо, но запомни хорошенько - все, что богиня дает, в любой момент она может потребовать обратно.

Я не могла оторвать от них глаз. Неферет подняла руку и откинула рукав. Потом чиркнула ногтем по предплечью, и на ее белой коже появилась тонкая красная линия, из которой тут же начала сочиться кровь.

Какая- то могучая сила повлекла меня к ней. Когда Неферет протянула руку Элиоту, мне пришлось вцепиться в дерево, чтобы не выскочить из укрытия и не броситься к ним.

Элиот рухнул перед Неферет на колени и принялся сосать ее кровь, хрюкая и постанывая от наслаждения. Я с трудом перевела взгляд на Неферет. Она стояла, откинув голову назад, губы ее были приоткрыты, словно ей доставляло сексуальное наслаждение отдавать свою кровь такому мерзкому существу, как Элиот.

Где- то в глубине моего существа начала пробуждаться ответная жажда. Я тоже хотела распороть чью-то кожу и…

«Нет!»

Я отпрянула за дерево. Я не превращусь в чудовище. Я не стану кровожадной тварью. Я не позволю темным желаниям взять над собой верх.

Медленно и бесшумно я развернулась и направилась домой, даже не оглянувшись на стоявших около стены.

Меня все еще трясло и подташнивало, когда я, наконец, добралась до девичьего корпуса. Холл был переполнен, промокшие и раскрасневшиеся недолетки пили горячий шоколад, болтали и смотрели телевизор.

Я схватила большое полотенце, подсела к Близняшкам, Стиви Рей и Дэмьену, которые смотрели марафон дизайнеров, и принялась вытирать ворчащую Налу.

Стиви Рей впервые не заметила моего состояния. Она принялась взахлеб рассказывать мне о том, что снежная битва возобновилась после обеда и переросла в настоящее побоище, закончившееся тем, что кто-то угодил снежком в окно кабинета Дракона и разбил стекло. Драконом в школе называли учителя фехтования, и ссориться с ним никому не хотелось.