В следующий миг я с удивлением обнаружил, что от толчка лечу вниз с аномалии. Скоро печатаюсь в землю. Конечно, времени думать об этом у меня не было. Прямо перед глазами находилось днище вертолёта и огненный круг посередине. «Огненная смерть» всё ещё летит.

В голове словно что-то щелкнуло и я в полёте выхватил из нагрудного кармана открывалку для банки. Метать ножи я научился ещё в двадцать лет. Я кинул просто наудачу.

От такого действия я перевернулся в воздухе на бок и упал прямо на раненую руку с пулей внутри. Адская боль скрутила всё тело, и я провалился в беспамятство.

А тем временем открывалка медленно, с ленцой взлетела вверх и, наконец, достигла уже падающего артефакта. Раздался громкий хлопок, и что-то слепящее глаз метнулось прямо к вертолёту. Оно пробило его насквозь, оставив рваную горящую дырищу в днище и сорвав двигатель с винтами. Вертолёт печально задымился и резко пошёл вниз. Он свалился прямо на головы «монолитовцам», перепахав несколько тонн земли и десятки людей. Взрыва не последовало.

Выжившие после страшной аварии, видимо, потеряли способность адекватно мыслить. Очухавшись через десять минут, они сбились в кучу и стали беспомощно озираться по сторонам.

Ещё через десять минут послышался стрёкот вертолетных лопастей, но на этот раз он нёс нам спасение. «Монолитовцы» были добиты и рассеяны, а военные сталкеры, вылетевшие на помощь спасли одного сослуживца и получили в плен сразу двоих нелегалов-сталкеров.

По-хорошему, вот тут бы мне и пора закончить это повествование «хэппи эндом», но к моему изумлению, история ещё продолжалась. Очнулся я в лазарете, а не на тюремных нарах, как следовало бы ожидать, на соседней койке жизнерадостно улыбался Камрад, а на стуле между нами сидел Бульба в накинутом на плечи белом халате.

В ответ на мой немой вопрос, Бульба сказал:

– Официально вы – военные сталкеры, посланные спасать Тараса. Теперь с вас сняты все полномочия и вы обычные граждане.

Вот как, значит. В тюрьму попасть мне не светит. И это чертовки хорошо.

Ещё с неделю мы лежали в госпитале, а затем настал день выписки. Я переоделся в новую одежду, собрал свои скромные пожитки, и мы с Камрадом вышли из больничных дверей на залитую солнцем улицу военного городка. Свежий ветер ласково встрепал мне волосы, прижал к телу новую рубашку. Эх, хорошо!

Я попрощался с Камрадом и зашёл в свою квартиру. Казалось бы, не видел всего полторы недели, а такое чувство, будто с войны пришёл. В каком-то смысле так и есть.

Я переоделся в кожаную куртку и старые джинсы и двинул к бару «Бриз». Получать причитающиеся нам по праву два миллиона рубликов. Хотя, если по-хорошему, такая сумма после всего пережитого меня совсем не устраивала. Ну, а если по-плохому, то всё вполне отлично.

Хотя затраты были хороши. Всё моё снаряжение растащили военсталы, успевшие наложить лапы на наше добро ещё в пути. Оружие, экипировка и артефакты, которыми мы худо-бедно смогли бы окупить затраты на ходку, тоже канули в пучину прапорского кармана.

Но свои два лимона мы всё-таки получили.

Я сидел на стуле перед барной стойкой, около меня стояла спортивная сумка с наличностью, на столе стакан крепкого. Я думал обо всё, что произошло.

Машина Кочевников осталась у учёных. Отличный им подарок. Насчёт наёмников я навёл справки, и получилось, что выполняли они контракт учёных по защите их бункера. Так какого чёрта комедию с угрозами ломали? Наверное, хотели, чтобы мы с Камрадом сдались сами. Ну а Сахаров нас благородно спас от своих же подчинённых.

Рюкзак с документами теперь у военных. И даже если сильно захотеть, его теперь не найти…

Мои размышления прервал Камрад.

– Бульба просил передать твой рюкзак, - подсел он ко мне.

Я был уже под градусом, поэтому мутно глянул на грязный и изорванный предмет, который Камрад совал мне под ном. Но затем взял и поставил рядом с сумкой. И вернулся к крепкому. Мысли зашли уже о другом.

Часа через три собралось полклана, желающих отметить наше чудесное возвращение. Все были в стельку пьяные, и началось то, чего, собственно, следовало ожидать. Драка!