Шрифт:
– Да, ты свой выбор сделал.
Распахнув на нем куртку своими многопалыми подлинными руками, Никани мгновенно стянуло с Джозефа одежду. Он пытался оттолкнуть оолой, но оно держало его крепко. Никани прилегло на кровать, притянув с собой Джозефа, который больше не сопротивлялся.
– Вот видишь. Теперь твой выбор изменился. На прямо противоположный. Твое тело сделало выбор за тебя.
Несколько секунд Джозеф бился и яростно вырывался, потом затих.
– Зачем ты это делаешь?
– Закрой глаза.
– Что?
– Закрой глаза и полежи здесь немного рядом со мной.
– Что ты собираешься делать?
– Ничего особенного. Закрой глаза.
– Я не верю тебе.
– Но ты ведь не боишься меня? Закрой глаза.
Молчание.
Лишь через некоторое время Джозеф послушался и закрыл глаза, и он и Никани долго лежали рядом вместе. Скованное и напряженное поначалу тело Джозефа медленно, как будто и не было недавно яростного отпора, начало расслабляться. Чуть погодя его дыхание стало ровным, и он погрузился в сон.
Лилит терпеливо ждала, сидя на столе, наблюдая. Ей хотелось дождаться конца. Возможно это была ее первая и последняя возможность увидеть, как оолой усыпляет и овладевает сознанием кого-то. Она испытывала легкое беспокойство по поводу того, что этим «кто-то» на этот раз оказался Джозеф. Успев хорошо его узнать, она могла представить себе водоворот противоречивых ощущений, который сечас наверняка бурлил в нем.
И тем не менее в подобном вопросе она доверяла Никани целиком и полностью. Общение с Джозефом наверняка доставляло тому огромное удовольствие. А оолой никогда не станет портить себе удовольствие, причиняя кому-то вред или боль. Можно сказать, что неким извращенным образом Джозеф получал удовольствия от общения с самим собой, хотя он, конечно же, никогда не признался бы в этом.
Она уже дремала, когда Никани разбудил Джозефа, коснувшись его плеча. Вместе с ними проснулась и Лилит. Его голос разбудил ее.
– Что ты делаешь? – спросил Джозеф Никани.
– Бужу тебя.
– Но я не сплю!
Молчание.
– Господи Боже мой, – выдохнул он через короткое время. – Ведь я же не спал, не спал, верно? Ты снова отравило меня?
– Нет.
Джозеф протер глаза, но не сделал даже попытки подняться.
– Тогда зачем ты сделало… это со мной?
– Я уже говорило тебе. На этот раз ты сам сделал свой выбор.
– Да, я сделал свой выбор. И ты должно было оставить меня в покое!
– Твое тело решило по-своему. И словами тут ничего не изменишь.
Положив одну из чувственных рук на шею Джозефа, Никани легко обняло его одним из свободных отростков.
– Вот так все обычно и начинается, – проговорило оно. – Теперь, если ты захочешь, я оставлю тебя в покое.
Надолго наступила тишина, потом Джозеф испустил долгий вздох.
– Я не могу позволить тебе – или себе – сделать это, – сказал он. – Независимо от того, что я чувствую, я не могу тебе этого позволить.
Голова и тело Никани внезапно стали гладкими как зеркало. Перемена была настолько внезапной, что, вскочив на ноги, Джозеф в испуге отпрянул.
– Тебя удивил… такой мой ответ? – дрожащим голосом спросил он.
– Нет, твой ответ только порадовал меня. Это было именно то, что я ожидало.
– И что… будет дальше?
– У тебя оказался чрезвычайно сильный характер. Ты, если этого требует достижение цели, можешь причинить себе боль и способен до конца стоять за свои убеждения.
– Отпусти меня и уходи.
Никани снова разгладило свои щупальца.
– Я ожидало от тебя благодарности, Джо. Ты не должен гнать меня. Да я и само не уйду.
На глазах у Лилит тело Джозефа напряглось, в нем происходила невиданная внутренняя борьба, потом его плечи расслабленно опустились, и она поняла, что Никани прочитало в душе Джозефа все правильно. Когда Никани устраивало Джозефа поудобней возле себя, тот не пытался ни бороться, ни рваться из его рук. Лилит увидела, как глаза Джозефа умиротворенно закрылись и лицо разгладилось. Он был готов принять наконец то, что хотел с самого начала.
Молча поднявшись с пола, Лилит сняла куртку и встала в постели на коленях. Склонившись над Никани и Джозефом, она глядела на них сверху вниз. На мгновение Никани показался ей невероятно похожим на то, каким она увидела когда-то Йядайю: совершенно чужеродное создание, гротескный образ, отвратительный в своем неописуемом уродстве, весь покрытый отростками, так напоминающими дождевых червей, со змеями, шевелящимися на голове, означающими непрерывное наблюдение за окружающим, реакцию на происходящее и выражение эмоций.