— Пусть введет новый налог, госпожа тага. Совсем небольшой. С торговцев и дворян. Думаю, что его величество не стал бы возражать против этого. Иначе ведь его приказ останется неисполненным.

Дни шли за днями. У Инкит уже было несколько зданий школ, а вести из столицы приходили самые нерадостные. Когда стало известно, что Томол и Кмант объявили войну Ранигу, Турринг несколько дней выглядел очень встревоженным. Он по-прежнему сердечно разговаривал с Инкит, но было видно, что его что-то гложет. Девушка даже интересовалась, не ждет ли он чего-то или кого-то. Турринг смеялся и отрицал это, говоря, что у него не осталось родственников, а друзья покинули его.

Потом, в один прекрасный день, встревоженность исчезла с его лица. Он разговаривал с Инкит как и прежде, особенно касаясь темы, весьма для нее личной.

— Госпожа тага, мне начинает казаться, что ты была совершенно права в том, когда говорила, что король не ответит на твои письма.

Девушка сразу же насторожилась:

— Почему ты так думаешь, господин Турринг?

— Я слышал разговор двух военных, только что прибывших из Парма. Они говорили, что король не расстается с принцессой Анелией ни на минуту.

Лицо девушки приобрело жесткое выражение.

— Господин Турринг, ты думаешь, что эта женщина может заставить его величество делать что-то, помимо его воли? Например, не отвечать на мои письма?

— Ах, госпожа тага, женщины женщинам рознь. Анелия очень опытна. У нее ведь столько лет за плечами. Годы побед и поражений. Поражений в военном смысле, а побед во всех остальных смыслах. Тем более, с ее-то внешностью нужно совсем чуть-чуть умения, чтобы держать в своих руках кого угодно.

— Может быть, я скоро сама поеду в Парм, — сказала Инкит.

— Это правильное решение, госпожа тага. Но что ты будешь там делать?

— Поговорю с королем.

— Госпожа тага, не хочу тебе расстраивать, но из этого сейчас ничего не получится. Доверься моего опыту.

— Почему не получится сейчас?

— Потому что там эта женщина. Принцесса.

Инкит отвернулась, чтобы скрыть свой гнев.

— Госпожа тага, не нужно переживать. У этой беды может быть выход. Многие женщины и до тебя попадали в подобные ситуации. И с честью выходили из них.

— Что ты имеешь в виду? — с подозрением спросила Инкит.

— Если тебе нужен король, то нужно избавиться от соперницы.

— Каким же образом?!

— Конечно, с помощью политики или интриг… если другие способы недоступны.

Девушке не понравилось то, куда вел этот разговор. Она ушла. Но слова запали ей душу. Волей-неволей Инкит думала о том, что сказал Турринг. Король ей был очень нужен, очень. Она плохо спала, плохо ела, все время вспоминала о нем. Инкит не могла понять до конца, почему ее любовник так поступил с ней. Она постоянно думала и думала, просто не могла не думать обо всем этом! Чем принцесса лучше, чем она? Происхождением, красотой? Но ведь король должен понимать, что Инкит ему предана! Предана по-настоящему. С ее точки зрения, это должно перевешивать и происхождение и красоту. К тому же и сама Инкит была недурна собой. Если бы только этой принцессы не было… если бы ее не было, все могло бы быть по-другому.

Турринг не спешил возвращаться к тому разговору. Он был опытен. Болтал с Инкит о пустяках, делая небольшие и почти незаметные намеки, и прислушивался, прислушивался к ответам на них. Турринг знал, что он вне подозрений. Девушка считала, что ее новый приятель просто желает ей добра. Помогает как в работе, так и советами по поводу личной жизни. Он, в свою очередь, был уверен, что Инкит сейчас нуждалась в советах. Она переживала сложный период, была очень уязвима, сомнения мучили ее. Наргел Мист, секретарь посла Дыкона Бурена, известный в Сцепре под именем Турринг, это все видел. И ситуация устраивала его как нельзя лучше. Вот только время слегка поджимало.

Когда из столицы прибыли известия о том, что армия Ранига готова двинуться в поход, Мист решил, что пришла пора для второго, окончательного разговора. Выбрав момент, когда Инкит была в подавленном настроении, он добился приглашения на ужин для них обоих со стороны одного из местных дворян.

Старый уру Геренст был хорошо известен как в Сцепре, так и за ее пределами. Прежде всего, тем, что отличался нелюбовью ко всяческим предрассудкам или к тому, что он сам считал таковыми. Это проявлялось, к примеру, в отсутствие чинопочитания, — в этом вопросе уру делал исключение лишь для короля. Поэтому Геренст никогда не был желанным гостем при дворе, да и не стремился к этому. Конечно, старый уру не имел никаких связей с Кмантом, — Мист добился его приглашения по другой причине. Дело в том, что Геренст обладал вторым недостатком: в его доме чрезвычайно плохо готовили, а ужины проходили в весьма угнетающей обстановке. Мист считал, что для бедной девушки, которая и так была на пороге депрессии, это — то, что надо.

Геренст не подвел. Еда была отвратительной, а застольные разговоры и длинные рассуждения хозяина дома могли бы испортить настроение даже у самого оптимистичного и полного сил шута, только что вышедшего смешить публику. Если Инкит входила в дом уру, пытаясь улыбаться и гордясь своим новым голубым платьем с чудесными тонкими кружевами на рукавах и воротнике, то выходила из него с выражением печали на лице.

Мист, позаботившись о том, чтобы карета Инкит была подана, помог ей туда подняться: