Далла заколебался. Аннета бросила на него недовольный взгляд.

— Нет, это невозможно, — ответил он, — Такие оскорбления смываются кровью немедленно.

Маэт ничего не ответил, лишь обнажил меч, салютуя противнику. Далла сделал два шага вперед и клинки скрестились.

Цурент действительно был отменным фехтовальщиком. Но даже он не мог бы одолеть Маэта, прошедшего школу Торка и ушедшего в глухую защиту, в первую минуту схватки. Во вторую — возможно. Но ее не последовало.

В то время, как далла проводил одну из своих излюбленных серий, движения Маэта внезапно ускорились. Это было заметно абсолютно всем наблюдателям. Вот — перед ними хороший, но ничем не выдающийся фехтовальщик, а через несколько секунд — вихрь, который прервал атаку даллы и ударил того мечом из положения, из которого нормальный человек просто не мог нанести сильный удар, в отличие, скажем, от ишиба.

Клинок Маэта вошел точно в горло противника, разрывая его. Далла умер еще до того, как коснулся земли.

— Нет! — закричала Аннета, ее руки тряслись, — Ты убил его! Так не должно быть!

Маэт снова выглядел растерянным. Он ничего не мог понять. Ведь амулет Террота был снят! Он просто не в состоянии был бы сделать то, что сделал! К тому же, у него возникло чувство, что его движения кто-то мягко «вел». Маэт с ужасом взглянул на трех ишибов, пришедших с ними из зала ресторана. Но еще до того, как открылся его рот, чтобы высказать обвинения, один из ишибов криво усмехнулся:

— Сдается мне, благородный господин, ты жульничал. Боюсь, поединок не был честным.

Маэт бросил взгляд на всех собравшихся. На их лицах, даже на лице Манка, было написано одно и то же выражение. Выражение согласия с ишибом.

Как ни торопился Иашт, он не успел. Ворвавшись на задний двор ресторана он застал картину всеобщего молчаливого осуждения. Только лишь Аннета рыдала над трупом даллы. Иашту не требовалось много времени, чтобы понять, что произошло.

— Господин посол Ранига, — произнес он, — Нам пора уходить. Одевай доспех Террота. Уру Манк, тебе тоже пора.

Их никто не задерживал. Слово «посол» оказало магическое влияние на присутствующих. Оставив за спиной труп четвертого наследника империи Фегрид, троица отбыла.

— Я не пользовался амулетом. И второго амулета у меня не было, — пытался объяснить Маэт на ходу, — Это трое ишибов все устроили. Они зачем-то помогли мне. Получилось так, словно я жульничал в поединке! Хотя фактически это они его убили.

— Догадываюсь, — буркнул Иашт, — Нам нужно немедленно покинуть столицу. Ты успел встретиться с Раллином?

— Он мертв, — ответил Ферен-младший, — И его охрана тоже. Я забрал всех рабов.

— Мертв? — удивился Иашт, не снижая скорости, — Ну что же, это еще больше ухудшает дело. Где рабы сейчас?

— Отправил их в Раниг сразу же под охраной трех солдат.

— Это хорошо. Правильно. Нам нужно воспользоваться тогда другой дорогой.

— Что же теперь будет, Иашт? — Маэт был взволнован, — Я ведь подвел короля!

— Подвел, да, — согласился тот, — Мы оба подвели. А что будет — известно. Фегрид потребует у Ранига твою голову под угрозой войны. Это все ясно, как день.

Через несколько часов после описываемых событий в городке Мненган уру Аннета Шендел встречалась с королевским советником Рауном. Она была в ярости, а настроение советника, наоборот, оставалось радостным.

— Благородная уру, — говорил он ей с насмешкой в голосе, — Я не понимаю твоего возмущения. Ты вообще не имеешь права его проявлять. Да, далла мертв, но ведь тебе никто не говорил, что он останется жить. Разговор был лишь о дуэли. Я сказал о том, чтобы ты спровоцировала дуэль даллы с Маэтом Ференом в известном мне месте в известное время. Ты сделала это. Молодец. Но больше я ничего не обещал.

— Но я ведь нуждалась в нем! Как ты мог так поступить со мной?!

— Послушай, уру, ты не должна здесь кричать. Только благодаря мне твоя маленькая тайна не получила до сих пор огласки. Никому не известно, как вышло, что старый уру Шендел женился на солдатской шлюхе. Я не знаю, как ты его обманула, что ему говорила, кем прикидывалась, да и знать не хочу. Ты выполнила то, о чем я просил, и тайна останется тайной. Зачем беспокоиться об этом далле, уже покойном? Беспокойся о своей чести. Кстати, сейчас ей ничто не угрожает, потому что ты сделала все как надо. Продолжай в том же духе.

Человек приходит в себя по разному. В большинстве случаев это зависит либо от того, как он себя чувствует, либо от того, кто находится рядом в тот момент. Когда ишиб, упавший с дерева, пришел в себя, то первое, что он увидел, было лицо короля Ранига. Конечно, можно легко представить себе более приятные «пробуждения», но менее приятные вообразить трудно.