Шрифт:
ПРОЕЗЖИЙ:
Ладони, насладитесь живым теплом алеющих углей! Подошвы, задымитесь, пропуская блаженный жар! И ты будь веселей, моя душа! Смотрю в огонь: какая причудливая красочность! Смотрю — и город мне мерещится горящий, и вижу я сквозь траурные чащи пунцовую, прозрачную зарю, и голубые ангелы на глыбах оранжевых трепещут предо мной! А то в подвижных пламенных изгибах как будто лик мне чудится родной: улыбка мимолетная блистает, струятся пряди призрачных волос, — но паутина радужная слез перед глазами нежно расцветает и ширится, скрывая от меня волшебный лик — мой вымысел минутный, — и вновь сижу я в полумгле уютной, обрызганной рубинами огня… Входит Колвил.
КОЛВИЛ:
(про себя)
Дочь не шутила… Впрямь он незнаком мне… но голос…ПРОЕЗЖИЙ:
Здравствуй, друг бездомных! Помни пословицу: кто всем приют дает, себе приют в любой звезде найдет… КОЛВИЛ:
Мне голос ваш напомнил, ваша милость, ночь в глушнике… ПРОЕЗЖИЙ:
…И, верно, вой зверей голодных. Да, — душа моя затмилась от голода… Но прежде — лошадей и моего возницу (мы изрядно сегодня потрепались) накорми. КОЛВИЛ:
Слуга мой Джим займется лошадьми и остальным… Но вам, о гость отрадный, чем услужу? Тут, в погребе сыром, есть пенистое пиво, рьяный ром, степенный порт, малага-чародейка… ПРОЕЗЖИЙ:
Я голоден! КОЛВИЛ:
Есть жирная индейка с каштанами, телятина, пирог, набитый сладкой дичью… ПРОЕЗЖИЙ:
Это вкусно. Тащи скорей. Хозяин и дочь его хлопочут у стола.
(Про себя.)
Узнать, спросить бы… да, спрошу… нет, страшно…КОЛВИЛ:
(суетится)
Хлеб-то где ж? Беда с тобою, дочь!ПРОЕЗЖИЙ:
(про себя)
Спрошу…КОЛВИЛ:
Червяк капустный — ох, Сильвия, — в салат попал опять! ПРОЕЗЖИЙ:
(про себя)
Нет…КОЛВИЛ:
Кружку! Да не эту! Вот разиня… Да двигайся! Подумаешь, — богиня ленивая… Ну вот. Ты можешь спать теперь идти. Сильвия уходит.
ПРОЕЗЖИЙ:
(садится за стол)
Отселе — далеко ли до Старфильда?КОЛВИЛ:
Миль сорок пять, не боле. ПРОЕЗЖИЙ:
Там… в Старфильде… семья есть… Фаэрнэт, — не знаешь ли? Быть может, вспомнишь? КОЛВИЛ:
Нет, не знаю я; бываю редко в этом плющом увитом, красном городке. В последний раз, в июне этим летом, на ярмарке… (Смолкает, видя, что Проезжий задумался.)
ПРОЕЗЖИЙ:
(про себя)
Там, в милом липнике, я первую прогрезил половину нескучной жизни. Завтра, чуть рассвет, вернусь туда; на циферблате лет назад, назад я стрелку передвину, и снова заиграют надо мной начальных дней куранты золотые… Но если я — лишь просеки пустые кругом найду, но если дом родной давно уж продан, — господи, — но если все умерли, все умерли, и в кресле отцовском человек чужой сидит, и заново обито это кресло, и я пойму, что детство не воскресло, что мне в глаза с усмешкой смерть глядит!