Полина Яковлевна застыла столбом, нелепо держа на отлёте полное ведро.

Я повернулся и пошёл. Не хотелось ничего ни говорить, ни слушать.

Дома я подхватил у порога Фирсика, зарылся лицом в его густую тёплую шерсть.

И - заплакал.

1995 г.