Еще две секунды…

– Мазила!

– Он давно сдох, – пробурчал Байкалов, пытаясь унять дрожь в руках.

– Проверь, – поморщился Дмитрий, проведя ладонью по лицу. – В голову попасть не можешь! Ладно, я сам. Ладыженский, тебе там сверху все хорошо видать, держи его на мушке.

Он поднял с пола свой меч (еще две секунды) и направился к лежащему без движения Тарасу (секунда, вторая, третья), остановился над ним, кольнул в спину острием меча.

– Вот и все, ученичок, отпрыгался. Кончились мои мучения. За твою голову многое обещано, придется предъявить ее боссу, чтобы не сомневался в твоей смерти.

Речь Дмитрия длилась восемь секунд – ничтожно мало по меркам человеческой жизни и безмерно много для того, кто жил в ином времени. Тарас успел восстановить силы, выстроить энергопотоки и войти в сингл-состояние.

Дмитрий вхмахнул мечом… и отлетел от удара в грудь, выронив клинок и задохнувшись от боли. «Оживший» мертвец невероятным образом встал на голову и отбросил его ногами из положения, которое казалось безнадежно статическим. Дмитрий попытался ответить «сбросом» – тактикой ускользания-опережения, но получил еще один оглушающий удар и закричал – не от боли! От пришедшего осознания конца!

Бой продолжался еще несколько мгновений.

Дмитрий попытался зацепить противника кольцом с шипами, затем выхваченным из ножен на ноге кинжалом, однако Тарас каждый раз опережал его, вгоняя с ударами по телу энергоимпульсы наваждения, то есть отвечая в том же диапазоне пси-воздействия, и закончил одним мощным ударом в сердце, сплющив грудную клетку Щербаня с криком:

– Умррри!!!

Замок акарин снова вспыхнул, отзываясь на этот крик, усилил его до невероятной силы, так что со стен и потолка зала посыпались камни, а люди, попавшие в зону звуковых резонансов, попадали без чувств.

Тарас тоже потерял сознание, но всего на несколько секунд. Очнулся, привел себя в боевое состояние, не обращая внимания на текущую из ушей и носа кровь, и расслабился.

Дмитрий Щербань, Посвященный шестого уровня Внутреннего Круга, возомнивший, что имеет право на пренебрежение его законами и волен действовать только в соответствии с личным законом «я хочу!», был мертв.

Тарас подошел к нему, помня собственное притворство в таком же положении, сказал с гортанно-металлическими модуляциями:

– Умри, нелюдь! Человек, продавший душу Тьме, жить не должен!

– Неэ-неэ-неэ-не-жен-жен! – гулко и грозно отозвался завибрировавший замок Инсектов за его спиной.

Тело Дмитрия свела судорога, глаза его раскрылись, стали пустыми, затем тело расслабилось, и Тарас вдруг увидел полупрозрачное коричнево-зеленоватое облачко, вылетевшее из него и растаявшее в воздухе. Не душа уже – ее отравленный Тьмой неистовых плотских желаний призрак.

Что-то прошумело в воздухе, раздался тупой, хлюпающий удар.

Тарас оглянулся, покачнувшись и едва удержавшись на ногах, заметил тело второго спецназовца, свалившегося с карниза. Парень не выдержал «слова власти», частично воссозданного храмом акарин после крика Тараса.

Чувствуя себя прокрученным через мясорубку, Тарас подошел к спецназовцу, которого Дмитрий называл по фамилии Байкалов, убедился, что он тоже мертв (все лицо усатого было залито кровью, у него даже глаза лопнули), и поплелся к лестнице. Вспомнил о мечах, вернулся. Снова направился к выходу из подземелья. Насчитал двадцать ступенек, задохнулся от слабости и присел, не в силах отдышаться. Но вдруг увидел перед собой отсвет лица Тони, подхватился и поспешил наверх, уже не останавливаясь для отдыха, не оглядываясь и не прислушиваясь к своим ощущениям.

Когда он выбрался через люк в тоннель метро, шел второй час ночи.

Сном назвать это было нельзя.

Он то и дело просыпался, подхватывался с постели, с трудом соображая, где находится, и снова впадал в полубессознательное состояние, наполненное кошмарами, встречами с монстром-Дмитрием, погонями и стрельбой. Однако, проснувшись, он потом так и не смог вспомнить ни одного эпизода из этих сумбурных астральных странствий, куда заносили его фантазия и жуткая психическая усталость. Промучившись так до шести часов утра, Тарас встал, вяло умылся и начал приводить себя в норму, понимая, что впереди у него схватка посерьезней. Если Дмитрий и вправду отдал Тоню президенту «Купола», добраться до него и освободить любимую будет проблематично. Да и в голову ничего путного не приходило, кроме как устроить засаду на Рыжайса либо захватить его ближайшего родственника и предложить обмен.

Ни один, ни второй варианты были невыполнимы, Тарас это вполне осознавал, тем более что они требовали тщательнейшей детальной проработки и времени. А вот времени у него как раз и не было. Чем дольше Тоня оставалась в руках боевиков «Купола», тем меньше шансов было освободить ее живую и здоро-вую. Для Тараса она была – жизнь, для них – всего лишь предмет торговли.

Тело оставалось ватным даже после сеанса энергоподкачки. Очевидно, сказывалось воздействие звуковых полей, отнимающих энергию, которые возбудил проснувшийся замок Инсектов. В таком состоянии искать Тоню значило понапрасну тратить здоровье и время, надо было восстановить свой потенциал полностью, и тогда он спустился в сад, подошел к столетней березе, посаженной еще дедом, и обнял ее, ощущая себя березовым листком.