Шрифт:
«Еще бы! Я чуть ее не сбил».
Белокурой девочке было, пожалуй, лет семь, наверняка не больше восьми. Лицо ее ничего не выражало, в широко раскрытых глазах была скорее пустота, чем изумление.
«Бедняжка».
Майкл посмотрел на Джиллиан. Поначалу она лежала на сиденье на боку, но из-за резкой остановки немного передвинулась вперед, и ее левая рука и нога свесились вниз. Она пробормотала что-то во сне, но не пробудилась.
Майкл снова поднял глаза. Девочка неподвижно стояла на прежнем месте и казалась такой одинокой. Он отвернулся от нее и припарковал машину.
Потом выключил двигатель, вынул ключи зажигания и распахнул дверцу.
– С тобой все в порядке, милая?
– спросил он со всей нежностью, на какую был способен.
Пока он приближался к девочке, она ни разу не пошевельнулась. Стоп-сигналы погасли, и ее больше не окутывало багровое свечение. Теперь свет исходил только от луны - ближайший фонарный столб стоял слишком далеко, - и в лунном сиянии черты малышки казались размытыми и бледными. Майкл шел к ней очень медленно, стараясь не испугать снова.
– Привет. Как тебя зовут?
Она казалась по-прежнему оцепеневшей, взгляд ее был устремлен куда-то в пространство. Майкл опустился перед ней на колени прямо на асфальт. Медленно протянул руку и, дотронувшись до девочки, инстинктивно отдернул пальцы. Ее кожа была холодной - очень холодной. А чего еще можно было ожидать, если в такую студеную ночь девочка разгуливает в джинсах и тонкой хлопчатобумажной кофточке? Поневоле он спрашивал себя, как вышло, что она оказалась на улице. Наверное, родители страшно беспокоятся за нее, или они из тех извергов, о которых он иногда читал и которых видел в теленовостях?
– Малышка! Меня зовут Майкл. А тебя как?
Ответа не последовало.
– Ты потерялась?
Она заморгала. Губы ее чуть-чуть шевельнулись, и наконец взгляд широко распахнутых глаз сфокусировался на нем. Ее ангельское личико приняло страдальческое выражение, она прикусила нижнюю губу, а потом на одно мгновение рот скривился, как будто она собиралась заплакать.
– Огни были такие яркие, - сказала она тонким голоском, но с важностью, часто присущей детским заявлениям.
– Да, знаю. Это моя машина Я едва тебя не сбил, милая, но ты в порядке. Правда? Так… ты потерялась? Да?
Ему пришло на ум, что она, быть может, побежала за белкой или птицей по нехоженой тропинке и заблудилась. Здесь, в этих лесах, заплутать нетрудно.
«Хэллоуин». Его неожиданно осенило. Правда, до Хэллоуина оставалось еще несколько дней, но в большей части местных городков детям позволяли в ближайшую предпраздничную субботу ходить по домам, собирая подарки и угощения: родителям в выходной было легче присмотреть за своими чадами. Она, вероятно, пошла с другими детьми и каким-то образом…
Майкл поймал себя на том, что пристально разглядывает жесткие манжеты рубашки д'Артаньяна Шляпа лежала на пассажирском сиденье - или, может быть, уже на полу, он не заметил, - но рубашки было достаточно, чтобы он отказался от собственного предположения. Девочка не ходила по домам - ведь на ней не было маскарадного костюма.
– Мне так холодно, - произнесла она на этот раз окрепшим голосом.
– Ты потерялась?
– снова спросил он.
– Ты знаешь, где живешь?
Вопрос, казалось, ее озадачил, и она заморгала, опять посмотрев ему в лицо. Потом медленно покачала головой.
– Помнишь номер вашего телефона?
И она снова покачала головой.
В голову одна за другой приходили разные мысли. Он не сможет позвонить ее родителям, чтобы узнать их адрес. Логично было бы посадить ее в машину и отвезти в полицейский участок. Но Майкл все еще чувствовал, как его щеки горят от алкоголя. К тому же он не совсем твердо держался на ногах. Как же можно, черт возьми, войти в полицейский участок и сказать копам, что он привез к ним потерявшуюся девочку? Ведь они сразу заметят его состояние!
«Я могу просто позвонить в полицию. Сообщить им, что она здесь. Сказать, где ее можно найти».
Но эту мысль он тут же отбросил. Вряд ли он мог считаться образцом моральной безупречности, но, без сомнения, не был человеком, способным бросить на обочине маленькую дрожащую девочку, чтобы спасти собственную шкуру. Невозможно было предугадать, что случится. Она снова могла куда-нибудь забрести.
Он на мгновение опустил голову, а когда снова поднял ее и взглянул на девочку, заметил в ее глазах мольбу - она словно хотела его о чем-то спросить, но не могла вымолвить ни слова. Обхватив себя руками, она дрожала от холода. Казалось, состояние шока у нее уже прошло, но она оставалась все же немного заторможенной, рассеянной, и он понимал, что ее надо показать врачу.