Перед рассветом.

Мой организм еще не вошел в привычный ритм, но я оделась и вышла на пробежку.

Тень как будто замерзшей луны казалась приклеенной к рассветному небу. Звук моих бегущих шагов раздавался в тихой лазури и исчезал — улицы проглатывали его.

На мосту стояла Урара. Я подбежала к ней. Она держала руки в карманах, пол-лица было закутано шарфом, она улыбнулась яркими глазами и сказала:

— Доброе утро.

Несколько белых звезд, исчезая, мерцали в серовато-голубом небе.

Так красиво — просто мурашки бежали по телу. Река шумела, воздух был прозрачен и чист.

— Всё такое голубое, что, кажется, даже тело растворяется в голубом свете, — сказала Урара, рассматривая ладонь на просвет.

Бледно виднелись силуэты деревьев, шелестящих на ветру. Медленно двигались облака. Луна светилась в полумраке.

— Пора. — В голосе Урара почувствовался металл. — Ты готова? Сейчас и это измерение, и пространство, и время будут немного искажаться, смещаться. Может быть, мы не будем видеть друг друга, хотя и стоим рядом, может быть, увидим совсем разные вещи… Там, за рекой. Ничего не говори, не переходи мост. Поняла?

— О-кей, — кивнула я.

И наступила тишина. Только река рокотала. Стоя рядом, мы с Урара вглядывались в противоположный берег. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали. Постепенно приближался рассвет. Небо светлело, щебетали птицы.

Мне послышался слабый звук. Встрепенувшись, я посмотрела в сторону Урара, ее не было. Река, я и небо, и, терявшийся в шуме ветра и реки хорошо знакомый, родной звук.

Колокольчик. Вне всякого сомнения — то был звон колокольчика Хитоси. Динь-динь — тихо звенел колокольчик в этом пространстве, где никого не было. Я зажмурилась и еще раз прислушалась к звону в шуме ветра. И когда, открыв глаза, я посмотрела на противоположный берег, мне показалось, что в этом феврале я еще никогда настолько не сходила с ума. Я с трудом удержалась, чтобы не закричать.

Хитоси.

На другом берегу реки, если это был не сон и я не сошла с ума, стоял человек и смотрел на меня. И этот человек был Хитоси. Нас разделяла река. В груди защемило — воспоминания, которые я хранила в сердце, стали четкими, совпав с реальными чертами.

В голубой рассветной дымке он смотрел на меня. В глазах его была тревога, как бывало всегда, когда я делала что-то несуразное. Он держал руки в карманах, смотрел прямо. Дни, которые я провела в его объятьях, казались мне то близкими, то далекими. Мы просто пристально глядели друг на друга. Только постепенно исчезающая луна смотрела на слишком бурный поток, разделяющий нас, — слишком большое расстояние. Мои волосы и такой хорошо знакомый воротник рубашки Хитоси колыхались на речном ветру, смутно, как во сне.

Хитоси, ты хочешь поговорить со мной? Я хочу поговорить с тобой. Подойти к тебе поближе, обнять и вместе порадоваться встрече. Но, но — сейчас расплачусь — судьба так резко разделила нас: ты на том берегу реки, а я здесь, и ничего не могу с этим поделать. Могу только смотреть, роняя слезы. Хитоси опять с грустью взглянул на меня. Хотелось, чтобы время остановилось, но с первыми рассветными лучами, все постепенно стало блекнуть. Хитоси начал удаляться. Я занервничала, а он улыбнулся и помахал мне рукой. Он всё махал и махал мне. Исчезая в синем мраке. Я тоже помахала ему. Дорогой мой Хитоси, мне хочется, чтобы твои плечи, линия твоих рук — чтобы всё отпечаталось во мне. Я хочу запомнить всё: этот бледный пейзаж, жаркие слезы на щеках. Мне очень этого хотелось. След от руки Хитоси превратился в линию, отразившуюся в небе. А сам он постепенно становился бледнее и исчезал. В слезах я провожала его взглядом.

Когда он полностью исчез, всё вернулось на прежние места: берег реки, утро, рядом стоит Урара. У нее был невыносимо грустный взгляд. Не поворачивая головы, Урара спросила:

— Видела?

— Видела, — ответила я, утирая слезы.

— Тебя это потрясло? — с улыбкой спросила Урара, на этот раз обернувшись ко мне.

— Потрясло, — улыбнулась я ей в ответ. Светило солнце, наступило утро, мы немного постояли вместе.

В пончиковой «Донатс», открывшейся раньше всего, за горячим кофе Урара сказала с немного сонными глазами:

— Я тоже пришла сюда, потому что надеялась, что, может быть, смогу попрощаться с любимым человеком. Нас так странно разлучила смерть.

— Удалось? — спросила я.

— Да, — сказала Урара с легкой улыбкой. — На самом деле, с вероятностью один раз в сто лет случайности накладываются одна на другую, и происходит подобное. Ни место, ни время не определены. Те, кто знает об этом, называют его явлением Танабата [4] . Оно происходит только там, где есть большая река. Некоторые не видят ничего. В тот момент, когда оставшаяся сила мысли умершего человека и горе живого попадают во взаимодействие, может явиться такое видение. Я тоже увидела в первый раз… Тебе повезло.

— Раз в сто лет… — Я задумалась о такой чудовищно низкой вероятности.

— Приехав сюда, я пошла осматривать место и увидела тебя. Звериным чутьем я поняла, что ты потеряла кого-то. Потому и позвала тебя, — улыбнулась Урара. Утренние лучи пробивались сквозь ее волосы, она стояла неподвижно, как тихая статуя.

Кто она такая на самом деле? Откуда пришла? Куда идет? И кого увидела на том берегу реки? Я не могла спросить ее об этом.

— И расставание, и смерть мучительны. Но на такую любовь, о которой женщина не думает, как о последней, не стоит даже время тратить, — пробормотала Урара, жуя пончик, как будто говорила о какой-то ерунде. — Поэтому я рада, что сегодня смогла попрощаться по-настоящему. — У нее были очень грустные глаза.