– Ой беда-то, какая… Заходи, заходи… Альфредо, марш в комнату. Не бойся, он своих не трогает.

«Как, однако, просто оказаться своим».

Бабуля провела его на кухню, на полу которой стоял банный тазик с обглоданными костями. (Это ж, сколько такая скотина жрёт?) Альфредо сгинул в комнате. (Лишь бы дверь не открыл! Отвлекать от работы будет).

– Какая собачка? – с сочувствием спросила хозяйка.

– Чёрная… Гибралтар… Ой, ламбрадор. Как у Путина, – Артём постарался взять себя в железные руки.

– Горе-то какое… Замечательная порода… Убежал?

– Я в парк с ним пошёл, ну в наш, за дом. Погуляли, на обратном пути в универсам заглянул, «Педди-гри» купить. Привязал к перилам за поводок, возвращаюсь, – нет Джеда. Его так звать. И в магазине-то был не больше пяти минут. Развязаться он вряд ли смог, да и не убежал бы без меня…

– Ну, кто ж породистых собак без присмотра оставляет? Учи, не учи…Когда он пропал?

– Позавчера, днём… Я все дворы обегал, в приёмник звонил, вдруг туда сдали?

Соседка посоветовала к вам обратиться, – бессовестно грузил Артём, – вы якобы всех знаете, кто собак ворует.

– Знать-то знаю, да поди, докажи теперь. Они ж, сволочуги, под заказ работают. Если собака выставочная, да ещё молодая, будут день и ночь следом ходить. На минутку оставишь без присмотра – пиши пропало. Сколько твоему ламбрадору?

– Один год.

– Как раз… К новому хозяину быстро привыкнет.

Артём попытался заплакать, но не получилось. Ткнул пальцем в пластырь на щеке.

– Вот, играли, поцарапал нечаянно… Он добрый вообще-то, с любым ласкается.

Бабуля взяла со стола мундштук, вставила дорогую тонкую сигарету и прикурила.

В средствах, вероятно, она стеснена не была.

– Это, наверняка, Колькина работа. Из семнадцатого дома. Гадёныш. Поймала б на месте – рука не дрогнула бы. Я и в милицию на него жаловалась, а все впустую. Улик у них, видишь ли, нет. Появятся мол, тогда посадим. А откуда им появиться? Улики как яблоки не растут… Бомжи могли утащить. Они на породу вообще не смотрят, лишь бы собака была ухоженная. За бутылку продадут… Ой, тебя звать-то как?

– Артём.

– Меня Вероника Павловна. Ты из какого дома?

«Сумасшедшего».

– Пятнадцатого, – мастер дедукции прикинул, что пятнадцатый от семнадцатого недалеко убежал.

– Это где мебельный салон?

– Ага…

– Я, кажется, тебя видела. Вернее, собачку твою. Хорошая собачка.

«Собачка-то хорошая, только как мне тоненько на Лизу перейти?»

– Да, горе, горе… Не представляю, что будет, если моего Альфредика украдут.

«Такого украдёшь».

– Руки на себя наложу.

«Я б не стал».

В течение следующих десяти минут Вероника Павловна посвящала Артёма в черты характера и родословную своего большеголового телёнка.

– Вот что, Тема, сделаем, – закончив трогательный рассказ, предложила она, – ты мне телефончик свой оставь, я по своим каналам поищу.

Она открыла стол; достала карандаш и книгу с кулинарными рецептами.

– Диктуй.

Артём назвал номер своего мобильника. Домашний диктовать было опасно, по первым цифрам легко догадаться, что ты совсем из другого района.

– Не переживай, – записав номер на задней обложке «Рецептов», – успокоила хозяйка, – повезёт, найдётся твой Джед.

«Вряд ли он найдётся, главное, чтоб товар нашёлся. Блин, как же ей про Лизу намекнуть?»

– Вероника Павловна, а Лиза из одиннадцатой квартиры не могла украсть?

«Намекнул тоненько, по касательной».

– Лизка? Не-е-е-т, – ничуть не смутившись вопросу, при чем тут, собственно, Лиза, ответила Вероника Павловна, – у них кот, противный такой, рыжий. Собак они на дух не переносят, хотя люди приличные. Не понимаю, как можно не любить собак? Лизка иногда с рыжим своим гуляет. По вечерам. Представляешь, нацепит коту поводок и выгуливает.

– Серьёзно, что ли? Кота на поводке?

– Точно говорю! Он у них породистый якобы. Боятся, что сбежит.

– Простите, Вероника Павловна, у кого у них?

«Ох, как тонко!»

– Ну, у Лизки, да родителей её. Ивана и Надежды. Альфредик мой как-то за их кошаком погнался, так они после этого со мной не общаются почти. Обиделись, видишь ли.

– А что, раньше все нормально было?

«Ещё тоньше. Не порвалось бы».

– Конечно, – Вероника Павловна вновь не придала значения странному вопросу, – мы ж тут второй десяток живём. Лизка на глазах выросла, я её и в школу провожала, и жила она у меня неделями. Надя с Ваней в НИИ тогда работали вместе, по командировкам мотались, Лизку мне подсовывали… А теперь на тебе! Кота завели и дружбе конец. Здрасте-здрасте – и весь разговор. Да и не больно хотелось.