– Снова горбы? – заинтересовался Каролек.

– Он говорит дело, – задумчиво сказал Януш. – Надо использовать наш опыт. С нападением на поезд нас никто не связал, а мы знаем, что там была милиция. Нужно будет как-нибудь переодеться…

– Лучше, – прервала Барбара. – Нужно переодеться так, чтобы в случае чего нас приняли за кого-нибудь другого. За кого-то, кто имеет право там быть…

– Ночной сторож или что-либо в том же роде?…

Эта идея показалась всем присутствующим подходящей, хотя подобрать нужных людей, присутствие которых в ратуше после захода солнца ни в ком не вызовет удивления, было нелегко. Среди многочисленных возможностей выбрали наконец патруль милиции, истопника центрального отопления, группу пьяных хулиганов и уборщицы.

– Милицией я бы не рисковал, – сказал. Януш. – Центральное отопление не работает летом, не говоря уже о том, что его вообще там нет. На хулиганов нынче какой-то дикий неурожай, и остается нам лишь уборщица.

– Причем та, которая плюет, сразу же отпадает, – добавил Каролек. – Никто из нас не сожмется до ее размеров.

– А та вторая беременна, – дополнила Барбара. На минуту снова воцарилось молчание.

– Ха! – вдруг крикнул Каролек. – Есть идея!

Все, не исключая и Бьерна, посмотрели на него с интересом. Каролек несколько неуверенно посмотрел на Барбару.

– Здесь есть церковный сторож, – сказал он. – Он ходит сгорбившись, и один из нас может переодеться в него. У него всегда бессонница, потому что бродит по ночам. Я сам видел его, когда следил за оргией Януша и председателя. А Барбара будет беременной!

– Ты с ума сошел? – спросила Барбара с непередаваемой угрозой.

– Ты переоденешься уборщицей! Платок на голову, очки – она носит очки, беременность, и если бы кто-нибудь увидел что-нибудь, то подумает, что она тоже страдает бессонницей. Ну так увидят церковного сторожа вместе с уборщицей, так что может быть общего с нами?

Януш упредил Барбару, у которой на мгновение перехватило дыхание.

– Прекрасная идея! Не протестуй! В конце концов все равно, как мы будем выглядеть, мы можем переодеться даже в слонов! Главное, чтобы нас никто не увидел. Мы – горбы, а она беременна!…

– Погодите, а если кто-нибудь увидит двух горбатых, тогда что? – запротестовал Лесь. – Двух церковных сторожей?… Тот один – и раздвоился?

– Какое твое дело, пусть смотрят до одурения! Пусть думают, что хотят, только на расстоянии от нас!

– Уборщица войдет в ратушу, церковный сторож будет ждать под окном…

– Второй церковный сторож посторожит на площади…

– И через неделю весь район будет знать о горестном романе уборщицы в соответствующем положении с церковным сторожем в количестве двух. Церковного сторожа выгонят с работы, а уборщицу отдел кадров. Все вы, как я вижу, рехнулись!…

Протест Барбары погиб во всеобщем одобрении. Немедленно приступили к поискам маскировочной одежды. Горбы нужных размеров приблизили Леся, Каролека и Януша к фигуре церковного сторожа, брошенного на съедение сплетням, недовольная Барбара в мгновение ока изменила свою фигуру.

– Смотрите, она выглядит совсем как живая! – восхищенно закричал Каролек.

– Согни немного колени, – посоветовал ему Лесь, когда Барбара, несмотря на живой протест, обвязывала себя шнурками с подушкой. – Этот церковный сторож ниже и вообще уже немолодой. Наверняка волочит ногами.

Заинтригованный Бьерн потребовал объяснений. При помощи двух словарей его проинформировали о предстоящем, приводя его в ужас. Укороченный курс использования отмычек дал неожиданно хорошие результаты, и не хватало лишь очков для Барбары-уборщицы.

– Нужно сообщить Збышеку, чтобы привез их из Варшавы, – решил Януш. – Если срочно, то успеет дойти…

Директор бюро сам перед собой скрывал тот факт, что главный инженер вернулся из командировки к сотрудникам тревожно другим. Интригующие слова «колодо» и «сверта» остались невыясненными, главный инженер выказал удивительное безразличие к этому, утверждая, что забыл о них спросить, и директор бюро счел нужным не вникать в подробности того, что произошло во время его подозрительно короткой инспекции. Приходящие ему в голову, помимо воли, образы и предположения вызывали шум в ушах и перебои в дыхании. Если таинственная эпидемия коснулась даже главного инженера, то не видел, собственно, места для себя на земле.

Главный инженер забыл о служебных обязанностях, проводя необычно подвижный образ жизни вне территории бюро. Что самое удивительное, он прекратил старания добыть карту официальным путем. И что самое удивительное, потребовал вдруг от директора подписи под однофазным проектом курятника на тысячу штук домашней птицы, одновременно делая невозможным ему вникнуть в подробности подписываемого объекта и отклоняя всяческие попытки выяснения. Блеск неспокойной решимости в его глазах сделал невозможным протест директора.