Три пары изумленных глаз смотрели на него некоторое время, а затем на глазах у всех начало появляться понимание, а затем и тень заботы. Чувство артельной справедливости отозвалось громким голосом.

– Геньо самому не следует, вероятно, ничего делать, – неуверенно сказал Лесь. – Но что-то очевидно, следует все же сделать…

– Обидели человека, – вздохнула Барбара.

– Сам напросился, – с неудовольствием сказал Каролек. – Ведь он же показывал тебе те снимки? Так что, солгал тебе?

– Выходит, соврал, – ответил Януш. – Вообще-то говоря, у них была такая мысль немного поживиться из итальянского проекта, но это предложение сразу же отпало. Геньо сделал из меня болвана, что значит болван в сравнении со свиньей!

Некоторое время все задумались, стараясь разрешить проблему.

– Ты должен взять все назад, – сделал вывод наконец Каролек.

– Я-то согласен, только как?

– Ну, разумеется, не письменно, – решительно сказала Барбара. – Ты же обругал его устно, поэтому не должен его письменно реабилитировать. Только устно.

– Резонно, – вдруг с запальчивостью сказал Лесь. – Ты его облаял, так? Теперь ты должен сделать противоположное.

– Натурально, противоположное, но это должно касаться лишь тех людей, которые это все слышали, – добавил Каролек с неменьшим энтузиазмом. – Кому ты говорил об этом?

– Только вам и никому больше.

– Ну, так это касается еще Стефана и Влодека. Они тоже должны здесь присутствовать. Подскочите кто-нибудь к ним, пусть мчатся сюда.

Быстро привели Влодека и Стефана, сказали им о решении опровержения мнения о Геньо и постановили, что все должно произойти официально и торжественно. Януш влезет под стол и на четвереньках троекратно громко огласит, что Геньо очень хороший человек, а в промежутках он будет лаять.

С момента опубликования результатов конкурса директор бюро отложил навсегда свое намерение посетить психиатра. Радостное потрясение показалось ему совершенно достаточным лекарством на умственные расстройства, которые возникли из прошедших опасений и боязни. Атмосфера в бюро как бы подверглась очищению, обрадованный персонал приобрел новые силы, здоровье и не показывал больше никаких отклонений от нормы. Даже Лесь вел себя как общепринято, хотя в его случае отклонения от нормы были бы оправданными и понятными. Натура художника имеет свои требования.

Директор бюро в значительной мере пришел в себя и без сопротивления и опаски мог входить во все комнаты учреждения, не чувствуя желания забаррикадироваться в кабинете, если издалека доносились какие-нибудь громкие звуки. Непонятные сцены, которые раз за разом потрясали его психическое здоровье особенно в служебные часы и после работы, теперь не представляли опасности, и он не предчувствовал больше ничего.

Он собрал со стола официальные документы, которые хотел обсудить с персоналом, и направился в комнату архитекторов.

В момент, когда он приближался к ним, до него донесся непонятный отголосок, как будто лай. Но его мысли были заняты проблемами осмотра местности, где должен быть построен туристический комплекс, и поэтому он не обратил никакого внимания на этот настораживающий душу звук. Просто он подумал, что где-то поблизости находится собака, после чего открыл дверь, посмотрел и остолбенел.

Вокруг стола, вытянутого на середину комнаты, сидели пять человек с торжественным и сосредоточенным взглядом. Под столом находился на четвереньках Януш, всматриваясь в пол виновато.

– Гав, гав, гав! – хрипло лаял он басом. – Геньо не скотина и не свинья! Гав, гав, гав!…

– Три раза, – буркнула предупреждающе кто-то из остальных особ.

Директор не пытался даже отгадать, кто. Если бы под столом гавкал Лесь, потрясение было бы намного меньше. Деятельность Януша неуклонно указывала на то, что это что-то заразное, расширивалось неуклонно и, противореча всем успехам и достижениям, никого не минет…

– Геньо не скотина и не свинья! – выл Януш решительно и с удивительным акцентом. – Гав, гав, гав! Гав, гав, гав! Гав, гав, гав!…

Директор бюро ослабевшей рукой захлопнул страшные двери. На подгибающихся ногах он возвратился в кабинет. Ему вдруг припомнилось, что в детстве он был слабым и худым. Он схватил телефонную книгу, медленно открыл ее и с усилием нашел там слово: «Врач»…

Коллектив архитектурного бюро пополнился новой единицей рабочей силы.

Импонирующее количество заказов, а также вдохновенный энтузиазм директора, решительно стремящегося к удовлетворению потребностей общества, привели к тому, что сроки снова стали поджимать, персонал бюро удваивал и утраивал свои усилия, стараясь проделать массу работы.