– Внутри организации? Тайный агент?

Мергенталер кивнул.

– Но ты же не собираешься об этом писать, не так ли?

– Я вынужден. Там были еще два репортера. – Он назвал их. – Они воспользуются этой возможностью. Могу поспорить на все, что угодно.

– Но ты же не сможешь сослаться на Черри.

– Правильно. Но это уже вопрос из области законности. Что делает федеральное правительство, чтобы привлечь к ответственности людей, которые, пусть и косвенно, но явились причиной смерти одиннадцати человек в самом центре Вашингтона? Ответ сенатора Черри: «Не подлежит обсуждению».

– Если Черри рассказал об этом трем журналистам, то кому же еще он мог рассказать?

– Совершенно верно. Черт, зная Черри… Ведь он… А я знаю его. Мне одно не ясно, это его собственная инициатива или его подтолкнули.

– Если бы ты знал, – продолжил Джек, – ты бы смог лучше понять, правда это или нет.

– Интересно, что правительство сказало японцам.

– Позвони японскому послу и спроси.

– Именно так я и сделаю. – Мергенталер проделал длительную церемонию поднятия собственного тела из кресла и прогуливающейся походкой направился в свой закуток. Йоук дождался, пока он не скрылся, и пододвинул к себе настольный календарь. Полистав его, он нашел нужный номер и набрал.

Один звонок. Два. Три. Ну давай же, возьми эту проклятую трубку.

– Сэмми.

– Джек Йоук. Ты один?

– Только я и Господь Бог.

– Твой телефон прослушивается?

– Откуда, черт возьми, мне знать, приятель.

– Какой ты у нас приветливый и сердечный парень. Хорошо, мистер Затаившийся Изгой, один сенатор США намекнул одному из наших обозревателей, что правительству все известно о столкновении автомобиля с автобусом. Обозреватель остался в полной уверенности, что у ФБР там есть тайный агент.

– Повтори еще раз и помедленнее.

Йоук повторил.

– И все?

– Тебе мало?

– Кто этот сенатор?

– Боб Черри.

– Спасибо, приятель.

– Это появится в завтрашних газетах. Я подумал, что тебе полезно будет знать.

– Спасибо.

Харрисон Рональд Форд положил трубку и возвратился к своему кроссворду. Некоторое время он сидел молча, уставившись в кроссворд. Затем подошел к раковине и его вырвало.

Все стало известно! Слово брошено. Хупер не удержал воды в заднице.

Желудок снова свело и его опять вырвало.

Он пустил струю воды. Слюна все еще капала изо рта. Очередной приступ тошноты оказался просто спазмом. В нерешительности он взглянул на стоявший на столе телефон. Другого выхода не было! На эту сволочь Мак-Нэлли работало чертовски много людей.

Когда тошнота прошла, он схватил пальто и выскочил, хлопнув дверью.

– Хупер, ты – гребаный говноед! Что же ты со мной делаешь? – рычал в трубку Харрисон Рональд.

– Успокойся. О чем ты говоришь?

Форд повторил ему свой разговор с Джеком Йоуком, состоявшийся шесть минут назад.

– Дай мне номер своего телефона. Я перезвоню тебе минут через восемь – десять.

– Ты тупица, это же телефон-автомат! Никто сюда не позвонит, потому что Мэрион Барри не хочет, чтобы торговцы наркотиками получали указания по этому телефону.

– Тогда перезвони мне через десять минут.

– Через десять минут я уже могу оказаться мертвее мертвеца. Если я не позвоню, похороны в среду, в закрытом гробу.

Он швырнул трубку и огляделся вокруг. Слава Богу! Его крик никто не слышал.

Хупер заглянул в правительственный справочник и набрал номер.

– Сенатора Черри, пожалуйста. Это спецагент Томас Хупер.

– Простите, сэр, – ответил женский голос. – Сенатор находится в Сенате. А в чем дело?

– Я не могу вам сказать. Когда он сможет перезвонить?

– М-м, не сегодня. Может быть, завтра утром? – На слове «утром» ее голос прозвучал на тон выше и от этого вся фраза приобрела и вопросительную, и игривую интонацию одновременно.

– Я предлагаю вам послать помощника на поиски сенатора. Скажите помощнику, что, если сенатор не позвонит спецагенту Томасу Хуперу по телефону 893-9338 в ближайшие пятнадцать минут, я пошлю взвод своих сотрудников на его розыски и силой доставлю его в здание ФБР. Проследите, чтобы он получил это сообщение, иначе его ожидают большие неприятности.

– Повторите, пожалуйста, номер.

– 893-9338.

Следующий звонок на коммутатор «Вашингтон пост».

– Джека Йоука, пожалуйста.