Миновав три квартала, он нашел исправный телефон-автомат. Набрал 911 и сообщил об угоне машины. Когда диспетчер попросил его назвать свое имя, он повесил трубку. Вой полицейских сирен, отражаясь от домов, казалось, доносился со всех сторон. На щеке он обнаружил кровь, а левое ухо нестерпимо саднило. Болела левая рука. Куртка тоже была испачкана в крови.

Затем Рональд набрал номер домашнего телефона спецагента Томаса Ф. Хупера.

– Надо поговорить. Прямо сейчас. Возникли трудности.

Харрисон Рональд Форд сидел на ступеньках с южной стороны Мемориала Линкольна, когда из-за угла появился Хупер и не спеша начал подниматься к нему. Место, выбранное Фордом, находилось в тени, вдали от фонарей, освещавших колоннаду.

– Ты в порядке?

– Гребаная рука, вся так и горит.

В уборной, у метро, Форд с помощью Хупера снял свою майку и порвал ее на полосы. Теперь, расстегнув куртку и рубашку, он прижимал одну из сложенных полос к ране на плече.

– Серьезно ранен?

– Царапина. Но болит чертовски.

– Может, обратиться к доктору?

– Не-а. Посижу немного и отправлюсь к Фримэну. Там все и сделаю. – Обо всех пулевых ранениях врачам следовало сообщать в полицию, поэтому Форд даже не пытался, чтобы не объяснять потом Фримэну, как ему удалось улизнуть.

При тусклом свете Хупер осмотрел лицо Форда, а затем, воспользовавшись одним из обрывков майки, промокнул рану.

– Тебе повезло.

– Что правда, то правда.

– Везение скоро кончится.

– Когда-то это должно случиться.

– Почему бы тебе не остановиться сейчас? Мы припрем Мак-Нэлли тем, что у нас уже есть.

Харрисон помолчал, задумавшись. В пятидесяти футах от них парочка влюбленных, обнявшись, разглядывала вечерние огни города. Левее них на фоне черного неба виднелся белый обелиск памятника Вашингтону.

– Сколько жертв?

– Десять человек, скорее всего, погибли. Плюс парень, которого ты убил в машине.

– Он собирался шлепнуть меня, если бы мы добрались туда, куда ему хотелось.

– Понимаю. У тебя не было выхода.

– Я вынужден был сделать это.

– Да понимаю я! Господи, не казнись ты. Это же подонок. Рано или поздно его ожидал такой конец.

Харрисон снял самодельную повязку и поднес к свету. Свежая кровь. Рана все еще кровоточила. Он сложил повязку и снова засунул ее под рубашку.

– Я не знал, что делать. Копов никогда не бывает поблизости, когда нужно.

– Все торчат на шоссе и выписывают штрафы, – согласился Хупер. Помолчав несколько минут, он спросил: – На кого был зарегистрирован «крайслер»?

– На подставное лицо. По адресу, который указан в регистрационном свидетельстве, никто не живет. Владелец – Фримэн Мак-Нэлли, но ты этого никогда не докажешь. И там полно моих отпечатков.

– А его отпечатки есть?

– Нет, насколько мне известно.

– Плохо.

Да, все вышло очень плохо. Одиннадцать трупов, ни за понюх табаку.

– Ладно. Ты и так достаточно сделал. Давай, отвезу тебя к доктору. Завтра запишем твои показания и в тот же вечер самолетом отправим в Эвансвилл.

– Сигарета есть?

– Нет.

– Залезь ко мне в пальто, достань одну и прикури для меня, а?

Хупер выполнил его просьбу.

– Знаешь, – немного погодя сказал Харрисон Рональд, – я думаю, это маленькое происшествие позволит мне поближе сойтись с Фримэном. Кто-то хотел его наколоть. Он любопытен как кот, заинтересуется, выведает, что мне известно, а потом начнет свое расследование.

– А что ты знаешь?

– Ничего. Абсолютно ничего.

– Может, удастся сочинить для тебя что-нибудь?

– Слишком опасно, приятель. Он проверит. Если не подтвердится, я мертвец. Вот так. Врать Фримэну Мак-Нэлли – все равно что играть в русскую рулетку. Скажешь и, затаив дыхание, ждешь, полетят из твоей башки мозги в разные стороны или нет.

– Все равно какая-то польза для нас от этого должна быть, – сказал Хупер.

– Еще несколько дней и ты увидишь. Всего лишь несколько дней, – вздохнул Харрисон Рональд. – Давай, помоги мне подняться. У меня задница уже отмерзла и ноги окоченели. Пойду, навещу Фримэна.