– Вы не ждали...– В голосе Нагумо слышался откровенный сарказм.– Интересно, а когда враг делает именно то, что от него ждут? Вы не забыли о том, что случилось на Охотничьем мысе?

– Я... Это полностью на моей совести.– Лицо Кевлавича снова стало мертвенно-бледным.

– Ладно, полковник,– неожиданно мягко сказал Нагумо,– все мы, в конце концов, виноваты. Недооценили этот сброд. Я могу уничтожить вас сегодня. А завтра герцог Ринол уничтожит меня. А Ринола...

– Партизаны обнаружили неожиданные тактические способности,– сказал Кевлавич, обрадованный смягчившимся тоном Нагумо.– Они послали сначала одну группу, состоящую почти целиком из сельскохозяйственных машин, при поддержке танков. Она попала в западню. Затем попали в ловушку мы сами. Повстанцы неожиданно напали на нас с тыла. У них были настоящие боевые роботы, мой господин. Кроме того, они абсолютно точно рассчитали время, когда было необходимо бросить свежих роботов в драку.

– Вам известно, каковы их потери?

– Четыре логгера, три легких агроробота, вспомогательные машины и механизмы. И один тяжелый робот – «Боевой молот».

– Семь агророботов, один тяжелый против наших двух тяжелых, трех средних и одного легкого робота. Не очень хорошо, не так ли? Счет не в нашу пользу?

– Да, мой повелитель.

– Меня интересуют потери живой силы противника. Что вы о них знаете?

– Кроме восьми водителей боевых роботов партизаны потеряли тридцать восемь солдат убитыми. Мы захватили пленных, двенадцать человек.

– Их допросили?

– Конечно, мой повелитель.

– Вам удалось повредить отступивших боевых роботов противника?

– Да. Один тяжелый и два средних вражеских робота прикрывали отступление прочих. Я уверен, что мы их серьезно потрепали. Не думаю, что партизаны могут организовать ремонт такой сложной техники в полевых условиях. Да и остальные их роботы тоже требуют починки.

– Ну что ж, не все так плохо,– сказал Нагумо, выжидательно глядя на полковника. Тот ел глазами начальство и даже потел от усердия.

– Я дам вам новое задание. Я дам вам шанс реабилитироваться. Вы опытный командир, я всегда так считал. Но вы обманули мои надежды на Охотничьем мысе, вы подвели меня сейчас... Надеюсь, что вы не разочаруете меня в третий раз, полковник?

– Нет, мой повелитель! Я приложу все усилия, сделаю все возможное и невозможное. Приказывайте мне!

– Вам нужно их выследить и уничтожить. Очень простое задание. Если роботы мятежников настолько повреждены, если они потеряли столько солдат, если я могу доверять вашим донесениям,– Нагумо хлопнул рукой по стопке бумаг на столе,– это будет нетрудно. Найдите и уничтожьте. Что может быть проще?

Кевлавич судорожно сглотнул:

– Да, мой повелитель.

– Еще одна деталь. У вас есть только четыре недели на выполнение этого задания. Мы ждем визитеров, очень важных визитеров.

– Да?

– Скоро прибывает герцог Хасид Ринол. Он будет инспектировать вверенные ему планеты. Я хочу доложить ему лично, что самая большая на Верзанди группировка партизан уничтожена.

– Герцог...

– Да, полковник. Он самый. И помните, что если вы не справитесь с заданием, если вы плохо выполните мой приказ, если мятеж не будет подавлен, вы сами подпишете себе приговор. Я достаточно ясно выразил свою мысль, полковник? Вы все поняли?

– Так точно, мой повелитель.

– Прекрасно. Я рад, что мы поняли друг друга. Ваш позор означает и мой позор, смыть его я могу только кровью. Но прежде, чем что-то случится со мной, я прослежу, чтобы слетела и ваша голова. Я не хочу отвечать за все один и не буду! Учтите это!

– Я понял, мой господин. Я найду и ликвидирую этот сброд, всех до последнего повстанца.

– В вашем распоряжении двадцать восемь дней. Идите!

Нагумо подождал, пока Кевлавич отдал ему честь и вышел из кабинета. Затем скомкал донесения полковника. Сцепив руки за спиной, он подошел к окну и остановился. Кевлавич – хороший, грамотный военный и постарается выполнить приказ любыми средствами. Но Нагумо не мог доверить свою жизнь и карьеру одному человеку, это было не в его правилах. «Хорошо бы подстраховать Кевлавича, а заодно и себя самого»,– подумал Нагумо, глядя на удаляющегося полковника.

Он нажал на кнопку радиофона внутренней связи.

– Мне нужен капитан Миллз из моей личной охраны.

Ломая деревья, с трудом продираясь сквозь джунгли, отряд повстанцев возвращался на Лисий остров. Грейсон спешно приказал укрыть боевых роботов в пещере. Два робота были оставлены по дороге под охраной своих водителей. Эти машины – «Стингер» и «Дервиш» – были тщательно спрятаны под брезентом и укрыты ветками. Они нуждались в починке двигателей прямо на месте, чтобы потом привести их на базу своим ходом и уже на базе отремонтировать основательнее.

Еще долго в лагерь подтягивались отставшие люди и техника. Санитары спешно принялись выгружать раненых из бронетранспортеров и оттаскивать их в госпиталь. Немногочисленные врачи повстанцев теперь были завалены работой по горло. Это же относилось и к техам, поскольку не было ни одной неповрежденной машины. Уцелевшие участники сражения были смертельно усталыми и малоразговорчивыми. Да и встречавшие не донимали их вопросами. И так было ясно, что хорошего мало. Они потерпели поражение.

Для Грейсона самой тяжелой частью любого сражения была последняя – подсчитать убитых, организовать помощь раненым и попытаться оценить объем ремонтных работ для восстановления разбитой техники.