— Это тебя не касается! — побледнела Анна.

— Как же это не касается? Ты у меня барина хочешь увести, а я и молчи? Ну, уж нет! И барона ей, и князя подавай! За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.

— А я ни за кем и не гонюсь! Это ж ты у нас на деньги падкая, за копейку на любую подлость готова.

— Тоже мне, святая невинность! Ты всегда красоте моей завидовала! Да таланту моему. Все вперед меня лезла — и в театре, и перед барином. Всю жизнь мне испортила, думаешь, я и сейчас терпеть стану?

Полина не на шутку распалилась и, сверкнув глазами, стала искать, чем бы таким в Анну зашвырнуть. Увидела свежие яйца в корзинке, схватила одно из них и бросила в Анну. Яйцо пролетело мимо и с треском ударилось в косяк двери.

— Это по какому же поводу артиллерийский салют? — вполне миролюбиво спросил Корф, едва успевший уклониться от этого символического снаряда.

— А что она! — вскричала Полина. — Почему одним все, а другим ничего? Почему ей и котята, и розы…

— Какие розы? — нахмурился Корф.

— Да те, которыми ваш разлюбезный князь Аньке всю комнату засыпал!

— Это правда? — тихо спросил Корф, оборачиваясь к Анне.

— Правда, — гордо ответила она, смотря ему прямо в глаза.

— Что же, котенок — не розы. Подкидыш, беспризорный выкормыш. Хорошо, если протянет дольше, чем успеют завянуть ваши цветы, — Корф сдержанно кивнул Анне и вышел.

— Ты что ж это творишь, стерва?! — Варвара с половником бросилась на Полину.

— А что я, что? — закричала та и наутек пустилась из кухни.

— Да неужто ж князь всю комнату розами засыпал? — прогнав Полину, обернулась Варвара к Анне.

— Нет, Варечка. Только одна роза-то и была. Только одна! — тоскливо произнесла Анна.

Котенок на полу снова запищал. Анна подняла его, прижала к себе и принялась гладить.

— А чего тогда перед барином похвалялась? Дразнила, что ли?

— Ой, Варя! Я и сама не знаю, что я делаю. Запутал он меня — земля под ногами уже кругом идет!

— Не нравится мне все это, девонька, — покачала головой Варвара. — Давно ведь вам уже пора договориться, а вы все ссоритесь. Не дело это! Ох, не дело…

Из кухни Корф тотчас же прошел в комнату для гостей и, открывая дверь, столкнулся на пороге с Репниным.

— Ты все еще здесь? Разве я не велел тебе убираться отсюда и поживее?

— Я уже ухожу, вот только решил проверить, не оставил ли чего.

— Это важно — проверяй лучше. Чтобы потом не придумывал повода вернуться — мол, забыл у тебя в доме то, другое.

— Ты несправедлив. Я же стараюсь делать, как лучше.

— Лучше было бы, если бы ты, уезжая, не оставлял после себя мусора в доме.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о розах в комнате Анны.

— О розах? Это от чистого сердца. Я не пытаюсь быть оригинальным в своих чувствах.

— А я не требую ничего взамен.

— С чего ты взял, что я корыстен? По-моему, это ты все время думаешь, как загладить свою вину перед Анной.

— Сначала тебя раздражало мое равнодушие к ее судьбе, потом пришлась не по душе моя жестокость. Теперь тебя злит, что я готов заботиться о ней.

— И ты называешь ее рабство заботой? Представляю, сколько зла ты ей еще причинишь, думая, что совершаешь благо. Ты на что-то надеешься? Полагаешь, если сам не помнишь, то и она забыла все твои издевательства?

— Я помню все, — мрачно сказал Корф. — И знаю, что мне нечем гордиться. Но я никогда не отказался бы от Анны из-за того, что она крепостная.

— А кто же отказывается? — улыбнулся Репнин. — Это тебя все время волновало ее происхождение. А я был обижен на Анну только за то, что она сразу же не сказала мне правду.

— Не лги хотя бы мне, — скривился Корф. — Ты никогда не забудешь о ее происхождении. Даже если она будет свободна. Ты испортишь ей жизнь.

— И это говоришь мне ты? Ты, кто с такой легкостью то тянет ее за собой, то отталкивает от себя?

— Запомни, Анна останется со мной! — вскричал Корф.

— Ты же ее хозяин — можешь приказывать, — пожал плечами Репнин.

— Я сделаю ее счастливой. Она станет моей женой.

— Только через мой труп!