— Хочешь добавить чего-нибудь в кофе? — спросила Агата.

Чувствуя, что лучше сохранить ясную голову, тем более что в ней еще слегка шумело от выпитого в машине бренди, Кейт отказалась, а первый же глоток кофе убедил ее в том, что она поступила правильно. Кофе был черен, как грех, и обжигал, как адское пламя.

Старая женщина словно прочла ее мысли.

— Это папа научил меня варить кофе. Иногда, если ему не удавалось ничего подстрелить, он целый день жил только на этом питье, и хоть бы что.

— Ничего удивительного, — выпалила Кейт, я Агата залилась смехом.

— Мой Мальчуган считает, что в тебе есть сила духа, во все-таки он мне позвонил. «Герцогиня, — говорит, — звони скорее этому Хобарту, пока он не разорвал беззащитную девушку на куски».

— Я вовсе не беззащитная, — возмутилась Кейт.

— Я вижу, но с Рольфом, когда он разойдется, никакого сладу нет. А Блэз, видать, за тебя побаивался. И я рада ему услужить. Он не часто меня о чем-нибудь просит, так что я сразу поняла — дело серьезное.

Кейт молча слушала и удивлялась. Какой странный человек, в смущении думала она. Казалось бы, ему до нее не должно быть никакого дела, а он нашел время позвонить бабушке. При этой мысли с ее языка невольно слетел вопрос:

— Как он вас называет? Герцогиня?

— Я именно ею и была, когда мы с моим Мальчуганом повстречались. В то время я была замужем за итальянским герцогом. У меня было их четверо — мужей-то, — весело продолжала она, — и я их всех пережила. Ну, а мой Мальчуган до сих пор зовет меня Герцогиней — только он один. Для всех остальных я Агата Чандлер. С этим именем я родилась, и оно для меня лучше всех прочих.

— Вы называете его Мальчуганом? — Человека, менее похожего на мальчишку, чем Блэз Чандлер, еще поискать надо, подумала Кейт.

— Когда мы познакомились, ему было всего девять лет.

Кейт изнывала от любопытства, и, почувствовав это, Агата Чандлер протянула свою чашку за новой порцией кофе и углубилась в семейную историю.

Кейт узнала, что, несмотря на то, что у Агаты было четыре мужа, ребенок у нее был всего один — дочь Анна, мать Блэза. Анна выходила замуж четыре раза, как и мать, и Блэз был сыном ее третьего мужа. А сама Анна вместе с четвертым, и последним, мужем погибла на пути из Франции в Италию, когда их машина свалилась в пропасть во время сильной бури. У Блэза есть сводная сестра, ее зовут Консуэло, она дочь Анны от первого брака, ее отец — аргентинский жиголо, и сводный брат, Джеральд, сын Анны и ее второго мужа, английского виконта. По выражению Агаты, ни та ни другой гроша ломаного не стоили, но Блэз, которого Агата усыновила официально после гибели своей дочери и которому дала свое имя, был смыслом ее жизни.

— Он мой единственный наследник и получит столько, что и во сне не приснится, — с коротким смешком продолжала она. — У Консуэло было три богатых мужа, да и четвертый не бедняк, а Джеральду достались титул и поместье отца. Я их и вижу-то только тогда, когда им вдруг что-нибудь от меня нужно.

Под презрительной усмешкой Кейт разглядела боль и горечь, и Агата прочла это на ее выразительном лице.

— Ладно, будет обо мне, — отрывисто проговорила она. — Расскажи-ка ты мне лучше о себе. Справляешься с «Деспардс»?

— Не так хорошо, как хотелось бы. — По лицу Кейт промелькнула тень.

— Если бы твой отец не думал, что ты годишься для такого дела, он бы тебя в него не втравил. Он мне не раз говорил, что у тебя закваска что надо.

Кейт вся засветилась изумлением и радостью.

— Он говорил с вами обо мне?

— Да еще сколько раз. Не мог же он говорить об этом с женой, уж больно она старалась, чтобы он даже не вспоминал о том, что было до нее, а падчерица его — и вовсе дрянь. Ей в жизни ни до кого дела не было, кроме самой себя. А твой отец больше всего на свете хотел с тобой помириться. Как он горевал, когда ты отсылала обратно его письма… Но я-то точно знаю, что ты так поступала тоже с горя. Я сама так сильно любила своего отца, — продолжала она мягче, — что мне тебя понять нетрудно. Если бы он ушел и бросил меня, не знаю, что бы я сделала, может, умерла бы с тоски.

— Мне и казалось, что я умру, — невольно призналась Кейт этой удивительной женщине.

— А потом передумала?

Кейт помедлила. В конце концов, Доминик дю Вивье была замужем за внуком Агаты Чандлер. Наконец она решилась:

— Один человек открыл мне глаза. Я всегда смотрела на вещи только со своей колокольни, а когда попробовала взглянуть с чужой, то поняла, что сама себя загнала в тупик и надо из него выбираться.

Старая дама кивнула с мудрой усмешкой.

— Со мной так тоже бывало — раза два, а то и три.

Они улыбнулись друг другу, чувствуя себя так, будто знали друг друга уже много лет.

— Вы мне так помогли, — порывисто проговорила Кейт. — Спасибо.

— Так ведь это потому, что Блэз меня попросил. Ей-Богу, просто счастье, что он прилетел в Нью-Йорк одновременно с тобой. — Она вздохнула. — Мальчугану приходится слишком часто меня навещать. Он все смотрит, как я… Да ладно, что уж об этом говорить. Этот проклятый артрит меня в дугу согнул.

Кейт вежливо сказала:

— Я его поблагодарю, когда увижу в следующий раз.