Похоже, что года два назад он вытащил «Деспардс» из какой-то темной истории, связанной с деятельностью его жены.

В дверь постучали. Когда Кейт увидела, кто пришел, лицо ее просияло. Это был Найджел Марш, заместитель директора, проработавший в «Деспардс» двадцать восемь лет. В детстве Кейт сидела у него на коленях. Когда он увидел Кейт, его лицо озарилось изумленной и в то же время восторженной улыбкой. А Кейт поспешила ему навстречу, вытянув вперед руки.

— Кэтриона… или Кэт?

— Меня уже давно так никто не называл, — растроганно сказала Кейт.

— Пожалуй, я буду называть вас мисс Деспард, ведь вы теперь молодая леди… Как приятно снова вас здесь увидеть. Все только и говорят о вашем возвращении. Почему вы меня не предупредили?

— Мне не хотелось поднимать липшего шума, ведь я так давно…

— Конечно, конечно. — Он понимающе похлопал ее по руке. Его выцветшие голубые глаза с восторгом разглядывали Кейт. — Но как вы изменились, как выросли.

— Я стала старше на двенадцать лет.

— Я тоже.

И Кейт заметила, что его прежде чуть тронутые сединой волосы стали серебряными, вокруг глаз прибавилось морщин, спина немного сгорбилась.

— Мне хотелось бы встретиться со всеми старыми друзьями, — сказала Кейт.

— И им хотелось бы того же, уверяю вас. Мне известно, что на утро у вас назначена встреча с Блэзом Чандлером, но, может быть, в полдень?

Кейт заколебалась, и только Ролло собрался тактично вмешаться, как услышал голос Кейт:

— Встреча с мистером Чандлером назначена на девять двадцать, и до полудня еще останется время. Мы могли бы собраться, например, в половине одиннадцатого и вместе попить кофе в дирекции.

— Прекрасная идея, — согласился Найджел. — Встретиться без лишних формальностей со старыми друзьями и вспомнить прошлое.

— Именно без формальностей, — подхватила Кейт. — Ведь до Нового года я нахожусь здесь как бы неофициально.

— Понимаю, — кивнул Найджел. Он снова положил свою ладонь на руку Кейт. — Приятно знать, что вы займете место вашего отца.

— Мне хотелось бы, чтобы здесь все оставалось по-старому, — сказала ему Кейт.

— Это правильно, — удовлетворенно произнес Найджел. — Вы можете целиком рассчитывать на меня. Кое-кто здесь не в восторге от вашего прихода, но большинство на вашей стороне. На стороне «Деспардс», каким мы его знаем и любим.

— Благодарю вас, — растроганно сказала Кейт.

— Тогда в половине одиннадцатого. Я сообщу остальным. — Он кивнул Ролло, которого недолюбливал. — Беллами…

— Мистер Марш… — Ролло ответил на приветствие легким наклоном головы. — Напыщенный старый болван, — сказал он, как только дверь захлопнулась. — Твой отец взял этого типа только из-за его связей. Помощник директора — то же самое, что вице-президент: почет и никакой ответственности. К тому же ему наверняка стукнуло шестьдесят пять.

— Не может быть, — возразила Кейт.

— Он старше меня, а мне скоро шестьдесят четыре!

Твой отец был на четыре месяца старше меня. А я-то думал, что ты встретишься со «старой гвардией». Я даже заказал шампанское… — раздраженно сказал Ролло.

— Я успею встретиться со всеми, а потом пойдем в «Риц», — успокоила его Кейт. — Мне представилась прекрасная возможность поближе познакомиться с тем, что происходит в «Деспардс», и я не могу ее упустить.

— Насколько я понимаю, мое мнение здесь ничего не значит, — проворчал Ролло. — Но ты хотя бы выйди к ним сейчас. Они ждут.

Кейт провела почти час со «старой гвардией», вспоминая былые времена и узнавая много нового: какие перемены произошли за последние двенадцать лет и особенно каких перемен больше всего боялись, если Доминик дю Вивье придет к власти. О том же она говорила на первом этаже, в дирекции, где ее ждали человек двенадцать.

Всех она знала в лицо. Кое-кого она недосчиталась, вероятно, потому, что они принадлежали к другому лагерю.

Первой подошла к ней Клодия Джеймисон, эксперт по викторианскому искусству.

— Ты вовремя вернулась, Кэтриона. Я много раз говорила твоему отцу, что ваша ссора нелепость.

Она имеет право так говорить, подумала Кейт. Теперь она знала то, чего не знала в детстве: что Клодия Джеймисон долгое время была любовницей отца, а когда их роман кончился, они остались друзьями. Теперь ей было пятьдесят. Она немного растолстела, ее светлые волосы потемнели, а лицо словно усохло, но она все еще курила, вставляя сигареты в длинный нефритовый мундштук, и носила на себе столько золота, что, надумай она его продать, она дестабилизировала бы рынок.