— Кто пригласил тебя на бал?

— Не Эймори. Этого человека ты не знаешь. — Она ушла, оставив его в полном отчаянии.

Он долго сидел на диване, не в состоянии одеться, закутавшись в пальто и дрожа от холода в жарко натопленной комнате, и пытался осмыслить случившееся. Ангус разрывался от ревности к мужчине, который сегодня вечером будет танцевать с ней, смотреть ей в глаза, любоваться ее улыбкой. А его снова оттолкнули, возбужденного до такой степени, что все болит. В эту минуту он отдал бы все на свете, чтобы вернуть ее.

Ангус Колдуэлл понимал, что при всем желании не сможет выкроить для Виктории больше нескольких дополнительных часов в месяц. Разве это что-то изменит? «Допустим, — сказал он себе, — я разведусь с Миллисент. Что дальше? В агентстве начнется разброд, и на какое-то время его налаженная деятельность полетит к чертовой матери. Но я смогу начать все сначала, создать новое собственное агентство, а со временем расширить дело. Да, все это вполне возможно».

Да, он имеет право развестись с женой, блестящей, знаменитой Миллисент, и жениться, на ком пожелает, рискуя при этом потерять часть клиентов и многих друзей. Кое-кто, подумав о возрасте Миллисент и роли, которую она сыграла в его успехе, сочтет его бессердечным. Но люди знают, что чужая семейная жизнь — тайна за семью печатями, и предпочитают не вмешиваться.

Но если после развода с Миллисент он женится на Виктории… Только теперь Ангус с ужасающей ясностью понял, что Виктория с самого начала была намерена выйти за него замуж. Только полный идиот мог надеяться на то, что ее удовлетворит тайная связь.

«Да, представь себе, что ты женишься на единственной дочери своей бывшей жены, которую все, кого ты знаешь, считают твоей падчерицей уже тринадцать лет». Нет! Ни за что! Он, Ангус Колдуэлл, знал, что это не кровосмешение. Они с Викторией не были связаны кровными узами. Он никогда не удочерял ее и даже не думал об этом. Он не прикасался к Виктории, пока той не исполнилось двадцать семь, но все это не имело никакого значения. Когда возникнет скандал, люди начнут строить домыслы и будут заниматься этим даже после его смерти. Каждый, кого он знал, каждый член клуба, каждый доверявший ему клиент, каждый из сотен служащих компании будет считать его человеком, совершившим преступление против природы. Человеком, трахавшим свою падчерицу. Человеком, трахавшим ее столько лет, что одному богу известно. Человеком, который изменял жене самым подлым из всех возможных способов. Человеком, которому не место в порядочном обществе. Человеком, которому не следует подавать руки.

Здравый смысл подсказывал Ангусу, что он обязан порвать с Викторией. Избавиться от смертельной опасности, которой он, ослепленный сексом, не осознавал вплоть до сегодняшнего дня. Он попал в ловушку, совершив самую большую ошибку в своей жизни. Теперь придется очень осторожно выбираться из этой ловушки, чтобы никто — никто! — ничего не узнал. Виктория может разрушить его жизнь, лишить всего, что для него важно.

В последующие месяцы Ангус при каждой встрече заставлял себя поднимать вопрос об их совместном будущем.

— Я понимаю, что ты так больше не можешь, — говорил он Виктории, — понимаю, что был эгоистом. Я и сам так больше не могу. Если мы не узаконим наши отношения, это будет преступлением против нашей любви. Но придется немного потерпеть. Нужно найти способ быть вместе, который не вызовет громкого скандала. Милая, ты же умница, ты все понимаешь, правда? И я тоже все понимаю. Ты можешь продолжать появляться в свете с другими мужчинами, иначе это покажется странным. Но я волей-неволей буду ревновать, даже зная, что ты не спишь с ними. Ты должна будешь простить мне эту ревность, но пообещай, что они никогда не прикоснутся к тебе, моя дорогая…

Да, конечно, он доверяет ей, знает, как долго она его ждала, и просит только одного: помочь ему найти наилучший способ обрести свободу и при этом не лишать его своей любви, своих поцелуев, а себя самого не лишать удовлетворения… этого он больше не вынесет. Конечно, время покажется ему бесконечным, но фундамент их будущего нельзя заложить за несколько недель и даже за несколько месяцев. Да, он понимает, что скоро ей исполнится двадцать девять, но обещает, что к тому времени у него будет план, надежный план. Нет, она не может уйти и бросить его, когда он сгорает от любви. Пусть она отдастся ему еще один раз, большего он не просит.

Ангус выторговал себе еще почти год, прежде чем нашел способ вырваться из ловушки.

— Лос-Анджелес! Ты что, шутишь? Почему ты хочешь отправить меня туда? — воскликнула Виктория.

— Я хочу отправить туда нас.

— Но…

— Милая, помолчи и послушай. Лос-Анджелес — это решение нашей проблемы. Странно, что оно не пришло мне в голову раньше. Это возможность начать с нуля, построить новую жизнь, сохранить друг друга, свою работу и…

— Но почему я должна отправиться туда первой? Одна, без тебя?

— Потому что такие важные вещи делаются постепенно… Виктория, слушай меня внимательно. Пока ты служишь в «Колдуэлл и Колдуэлл», ты будешь оставаться пленницей этой компании. Но если откроешь собственное дело, то обретешь независимость. А я присоединюсь к тебе, как только получу развод.

— Ты действительно считаешь, что я захочу создать собственное маленькое агентство в совершенно незнакомом городе? Ангус, об этом не может быть и речи.

— А если годовой оборот твоего нового агентства будет составлять двадцать миллионов долларов? А если ты сумеешь уговорить перейти к тебе нескольких талантливых ребят? Там ты будешь сама себе хозяйкой. А когда мы наконец соединимся, я принесу с собой еще несколько десятков миллионов. Разве наши перспективы не станут сказочными? Неужели ты предпочитаешь оставаться в одном городе с Миллисент?