Она опрокинула откупоренную бутылочку и вылила на простыни ее содержимое. Старая кровь, загустевшая и уже свернувшаяся в сгустки за два дня хранения, медленно выползла наружу и безобразной коричневой лужей растеклась посреди постели. Маленькие красные пятнышки, оставленные Гаретом, полностью скрылись под ней.

Он уставился на уродливое пятно, затем с любопытством перевел взгляд на Клару:

— Закончили, мадам?

— Только начала, милорд. — Высоко подняв следующую бутылочку, она показала ее Гарету. — Перед вами подарок почтеннейшей Маргарет, настоятельницы монастыря святой Эрмины. Думаю, это кровь самого чистого цыпленка на свете. Вне всякого сомнения, он умер девственником.

Широким взмахом она перевернула бутылочку. Темно-красная кровь пролилась на простыню, увеличив и без того безобразное пятно.

Гарет скрестил руки на груди и прислонился плечом к столбику постели.

— От моей лучшей подруги Джоанны! — опрокинула очередную бутылочку Клара.

— От моей старой кормилицы Юники, — мрачно улыбнулась она через несколько секунд. Пятно расползлось еще шире.

— И последний, но ничуть не менее ценный подарок от Агнес, моей доброй старой няньки.

Клокочущая ярость душила ее, когда она выплеснула на льняную простыню содержимое последней бутылочки. Потом торжествующе повернулась к Гарету:

— Надеюсь, этого достаточно для вашей чести, милорд?

Гарет задумчиво смотрел на огромную лужу густой крови, растекшуюся по простыне.

— Не знаю, какие цели вы преследовали, мадам, но, взглянув на эти простыни, никто не подумает, что я любил девственницу…

— Что же, по-вашему, они подумают, сэр?

— Что я зарезал одну из них.

— Боже праведный! — Она уставилась на жуткую картину, только что с таким жаром исполненную на простыне. Отрезвление оказалось мгновенным и ужасающим. Потрясенная, стояла она на коленях посреди огромной постели и беспомощно смотрела на Гарета.

Он медленно улыбнулся.

— Клянусь девственностью святой Эрмины, — прошептала Клара. — Что же я натворила?

Веселые искорки заплясали в дымно-серых глазах Гарета.

— Это вовсе не смешно, Дьявол. Это ужасно… Как теперь я объясню такое жуткое количество крови?

Улыбка его превратилась в ухмылку.

— Помоги же мне, Гарет! Предупреждаю тебя…

Он начал тихо трястись от едва сдерживаемого смеха.

Клара в бешенстве схватила пахнущую душистыми травами подушку и что было силы запустила в Гарета. Подушка ударилась о его широченную грудь. Она нагнулась и схватила еще одну.

И тут он разразился восхитительным, громоподобным хохотом. Смех рождался где-то в самой глубине его груди и рвался наружу с безудержной силой могучего водопада.

Прижав к груди подушку, Клара, разинув рот, смотрела на Гарета. Впервые она видела его хохочущим.

Раскаты его смеха бились в каменные стены и эхом отдавались под сводами спальни. Ухватившись одной рукой за столбик постели, Гарет изнемогал от веселья.

Склонив голову на плечо, Клара с растущим изумлением смотрела на него.

— Гарет? С вами все в порядке?

Он так и покатился со смеху. Широкие плечи его ходили ходуном.

Клара сморщила носик:

— Не вижу ничего смешного, милорд.

Слова эти исторгли новый приступ хохота из его груди.

— Тише вы! — Она испуганно покосилась на дверь. — Вас могут услышать, милорд.

Он прислонился плечом к столбику кровати, оперся на него, запрокинул голову и загоготал.

Клара сама невольно улыбнулась. Зрелище корчившегося от смеха Гарета преисполнило ее сердце непонятной радостью.

— Я очень рада, что дала вам повод такому веселью, милорд, — пробормотала она. — Сомневаюсь, чтобы хоть один из этих отважных маленьких петушков, сложивших головы во имя моей чести, испытывал хоть капельку подобного веселья.

— Да. — Гарет перестал хохотать и обратил взгляд на жену. — Вполне разделяю ваши сомнения. Хотя, если бы цыплята могли увидеть вас в эту минуту, они, скорее всего, составили бы мне компанию. Клянусь, мадам, цыплята отомстили за себя.

Клара застонала:

— Что мне теперь делать? Господи, какое ужасное положение! Все будут говорить об этом! Все будут переглядываться за моей спиной… И я даже не смогу ничего объяснить! Что решат люди?

— Что у леди Желания весьма экзотические вкусы в постели.