– Лорд.., лорд Камбер, святой отец. Он.., он пришел ко мне во сне.., по-моему.., и.., и он сказал, что я не должен печалиться.., что у меня есть важное дело.., его дело.., я должен продолжать то, что не успел сделать он.

Произнося все это, он не успевал вздохнуть, словно опасался, что не найдет в себе мужества договорить, если прервется хоть на секунду.

Камбер кивнул, снова зевнул и произнес, не забывая сохранять сухость интонаций.

– Что ж, у тебя, разумеется, есть важная работа. Я говорил тебе и раньше. Камбер во многом полагался на тебя.

– Правда? О да, я знаю, святой отец! – Гьюэр был счастлив. – Он сказал еще… – Его лицо стало серьезным. – Он поручил мне служить вам, святой отец. Он сказал, что я должен служить вам так же, как служил ему, что вам нужна моя помощь. Она нужна вам, святой отец?

Камбер неспеша сел, набросил синюю михайлинскую мантию и спрятал босые ступни в мех шкуры на полу.

– Он так сказал тебе?

Гьюэр торжественно кивнул, не смея говорить. Камбер долго смотрел в эти бесхитростные глаза. Казалось, Гьюэр готов довериться ему во всем. Что ж, теперь надо помочь ему сделать это. Так, как помог бы Алистер.

– Разумеется, ты понимаешь, что служба мне не будет похожа на службу Камберу, Камбер был светским дворянином, окруженным роскошью, приличной его положению. В этом нет ничего зазорного, – добавил он, увидев, что Гьюэр собирается возразить. – Но здесь все совсем по-другому.

– Потому что вы священник, святой отец?

– Отчасти. Если ты станешь служить мне, то скоро поймешь, что у священнослужителя много обязанностей, которые не заботят лорда-мирянина. Вскоре милостью божьей я стану епископом – персоной, наделенной немалой властью в мирских делах. Во многих отношениях должность весьма выгодная и кое-кто этим пользуется. Но я не принадлежу к их числу, как ты знаешь. За стенами моего дома не будет излишеств королевского двора или даже графского.

– Я не ищу этого, святой отец, – прошептал Гьюэр и выпрямился.

– Хорошо. Прежде у меня не было помощника-мирянина, но попробуем. А теперь отправляйся спать. Возможно, ты умеешь обходиться без сна, а я вот нет.

Гьюэр кивнул, готовый заплакать от радости, начал вставать с колен и вдруг припал к руке своего нового друга в горячем и благодарном поцелуе.

Он ушел, а Камбер, лежа в постели, долго глядел ему вслед.

Ночное происшествие не имело видимых последствий. Гьюэр взялся за новую службу всерьез и всякое поручение выполнял без тени недовольства и жалоб, А с непривычки рыцарю было не сладко от множества рутинных обязанностей Йоханнеса. Тот вводил Гьюэра в дела и готовился к расставанию с Алистером Калленом после его рукоположения в епископы. До той поры Гьюэру надлежало освоиться с кругом новых забот и уже на будущей неделе отправиться с Калленом в епископство Грекоты. А Йоханнес оставался в Валорете при новом настоятеле Ордена. Гьюэр очень старался, даже в одежде он стал строже и щеголял полумонашеским нарядом. Ночной визит покойного Камбера не поминался.

В оставшиеся дни недели у живого Камбера не было особых хлопот. Те, кто мог бы осмыслить происходящее, имея возможность собрать часть мозаики воедино, – Йорам, Рис и Эвайн – были слишком заняты похоронами в Кэррори и должны были вернуться в столицу к пятнице. В тот день семилетнего Дэвина Мак-Рори, внука и наследника Камбера, король должен был официально объявить графом Кулдским. В пятницу вместе с Дэвином примут родовые титулы еще почти два десятка дворян, старых и молодых, получивших наследство от погибших в сражении с Ариэллой.

Погребальные хлопоты и возня по приведению в порядок коллекции старинных рукописей Камбера заслонили от его детей истинный смысл происходившего в Кэррори. Число скорбящих, ежедневно приходивших помолиться над склепом Мак-Рори, в котором лежал «Камбер» рядом со своей давно умершей женой, все пребывало. Все это видели, но не придавали значения.

Никто не вспомнил о толпах, встречавших траурный кортеж на пути армии из Йомейра, о том, что было с Синилом, когда он увидел в кресле викария михайлинцев живого графа Кулдского.

А Камбер тем временем жил жизнью Алистера Каллена. Ему не могло быть известно, что могила в Кэррори становится местом поклонения верующих из окрестных деревень и городов, что охваченный горечью король проводит многие часы в размышлениях над тем, что видел в спальне настоятеля, что михайлинский рыцарь не решился бы рассказать о том, что, по его мнению, произошло той ночью. Камбер с головой окунулся в свои новые обязанности и укреплял связи и знакомства, полезные будущему епископу Грекотскому. В те дни Камбер Кулдский и все его проблемы отошли в тень.