— Разумеется, нравится. Иначе эти сорок лет пропали бы даром.

Прозвонил запоздалый звонок. По опустевшему коридору (только какой-то лодырь медленно шел мимо нарисованной под надписью «Лесное дело» стрелки) разнеслось громкое эхо.

— Как тут с наркотиками? — спросил Бен.

— Все, что угодно. Как в любой американской школе. Все-таки наша главная беда — пьянство.

— Не марихуана?

— Я не считаю косяк проблемой. Да и начальство, заложивши за воротник и высказываясь неофициально, тоже. Если под ремешком играет «Джим Бим». Я случайно знаю, что наш ведущий советник — один из лучших в своей области — не прочь курнуть и пойти в кино. Я и сам пробовал. Действует превосходно, но у меня от этого кислое несварение.

— Вы пробовали?

— Ш-ш-ш, — сказал Мэтт. — У Большого Брата повсюду уши. Кроме того, вот мой кабинет.

— Ах ты Господи.

— Не нервничайте, — сказал Мэтт, пропуская его вперед.

— Доброе утро, ребята, — обратился он примерно к двум десяткам учеников, которые пристально разглядывали Бена. — Это мистер Бен Мирс.

Сперва Бен подумал, что ошибся дверью.

Он был совершенно уверен, что, приглашая его на ужин, Мэтт Бэрк сказал: маленький серый дом сразу за красным кирпичным, но из этого дома потоком лился рок-н-ролл.

Бен воспользовался пятнистым латунным дверным молотком, не получил ответа и опять постучал. На сей раз музыку приглушили и кто-то — голос, вне всяких сомнений, принадлежал Мэту — гаркнул: «Открыто! Входите!»

Он вошел и принялся с интересом оглядываться. Парадная дверь вела прямо в маленькую гостиную, обставленную в раннеамериканском стиле «лавка старьевщика», где господствовал неправдоподобно древний телевизор «Моторола». Музыка неслась из аудиосистемы со счетверенными динамиками.

Мэтт появился из кухни, подвязанный красно-белым клетчатым фартуком. За ним тянулся аромат соуса к спагетти.

— Простите, что так шумно, — сказал Мэтт. — Я глуховат, вот и делаю громко.

— Хорошая музыка.

— Я — приверженец рока еще со времен Бадди Холли. Чудесная музыка. Есть хотите?

— Ага, — признался Бен. — Еще раз спасибо за приглашение. По-моему, с тех пор, как я вернулся в Салимов Удел, я ем в гостях чаще, чем за пять последних лет.

— Городок у нас дружелюбный. Надеюсь, вы не против ужина в кухне. Пару месяцев назад явился антиквар и предложил мне за обеденный стол две сотни. А другим я еще не обзавелся.

— Ничего страшного. Я — один из длинного ряда кухонных едоков.

Кухня оказалась опрятной до оскомины. На небольшой плите с четырьмя конфорками шипела кастрюлька с соусом и стоял полный дымящихся спагетти дуршлаг. На столике с откидной доской стояла пара разнокалиберных тарелок и две стеклянных посудины, по краям которых плясали герои мультфильмов.

«Формочки для желе», — изумленно подумал Бен. Последнее напряжение от общения с малознакомым человеком исчезло, и он почувствовал себя дома.

— В шкафчике над раковиной — «бурбон», ржаное и водка, — показал Мэтт. — А в холодильнике немного коктейлей. Боюсь, не слишком богатый выбор.

— Сойдет и бурбон с водой из-под крана.

— Ради Бога. А я займусь столом.

Смешивая себе выпивку, Бен сказал:

— Ваши ребята мне понравились. Они задавали хорошие вопросы. Трудные, но хорошие.

— Например «откуда вы берете свои идеи»? — Мэтт передразнил Рути Крокетт. — Лепет завлекательной девчушки.

— Да, она та еще штучка.

— Поистине. В морозильнике, за резаным ананасом, бутылка «Лэнсерз», держу для особых случаев.

— Слушайте, не надо…

— Да ладно, Бен. Мы в Уделе не каждый день видим авторов бестселлеров.

— Ну, это вы немного хватили.

Бен прикончил остатки своего бурбона, взял у Мэтта тарелку спагетти, полил соусом, подцепил макароны на вилку и обернул вокруг ложки.

— Фантастика! — сказал он. — Мамма миа!

— А как же, — ответил Мэтт.

Бен опустил взгляд к тарелке, которая пустела с потрясающей скоростью. Он немного виновато утер губы.

— Еще?

— Если можно, полтарелочки. Роскошные макароны.

Мэтт принес полную тарелку.

— Если не съедим мы, съест мой кот. Несчастное животное. Весит двадцать фунтов и к миске подходит вперевалку.

— Господи, как же я его не заметил?

Мэтт улыбнулся.

— Где-то шляется. Ваша новая книга — роман?

— Нечто охудожествленное, — ответил Бен. — Если начистоту, я пишу ее ради денег. Искусство прекрасно, но один-единственный раз мне захотелось вынуть из шляпы крупный номер.