— Да, по-моему, ничем. Просто заскочил узнать, как дела. Более или менее сказать вам «добро пожаловать в город» и пожелать удачи.

— Какая чуткость. Хотите кофе? Чуточку шерри? Там внутри у меня есть и то, и другое.

— Нет, спасибо, задерживаться не могу. Мистер Барлоу тут?

— Мистер Барлоу в Нью-Йорке на закупках. До десятого октября — самое раннее — я его не жду.

— Стало быть, откроетесь без него, — сказал Паркинс, думая, что, если цены на витрине хоть о чем-то говорят, вряд ли у Стрейкера не будет отбою от покупателей. — Кстати, а звать Барлоу? Снова явилась тонкая, как лезвие, улыбка Стрейкера.

— Это профессиональный интерес, констебль ?

— Не-а. Просто любопытно.

— Полное имя моего партнера — Курт Барлоу, — сказал Стрейкер. — Мы работали вместе и в Лондоне, и в Гамбурге. Это, — он повел рукой вокруг себя, — наш уход от дел. Скромно. И тем не менее, со вкусом. Мы ожидаем, что заработаем только на прожитие, не более. И все-таки оба любим старые вещи… отличные вещи… и надеемся приобрести репутацию в округе… может быть, даже во всем вашем таком чудесном регионе Новая Англия. Как вы думаете, констебль, это возможно?

— По мне, так все может быть, ответил Паркинс, озираясь в поисках пепельницы. Ничего такого он не увидел и стряхнул пепел в карман плаща. — Ну, все равно, надеюсь, вам повезет как нельзя лучше… Увидите мистера Барлоу, скажите, что я постараюсь наведываться.

— Хорошо, — сказал Стрейкер. — Он получает огромное удовольствие от общения.

— Отлично, — сказал Джиллеспи.

Он пошел к дверям, помедлил, оглянулся. Стрейкер пристально смотрел на него.

— Кстати, как вам этот старый дом?

— Требуется очень много потрудиться, — отозвался Стрейкер. — Но время у нас есть.

— Уж наверное, — согласился Паркинс. — Не думаю, чтоб вы встречали тут поблизости молодняк.

— Молодняк? — брови Стрейкера сдвинулись.

— Ну, ребятишек, — терпеливо пояснил Паркинс. — Знаете, как они иногда любят подразнить новеньких. Швыряют камнями, или звонят в звонок — и деру… всякое такое.

— Нет, — сказал Стрейкер. — Никаких детей.

— Похоже, мы одного вроде как потеряли.

— Вот как?

— Да, — рассудительно произнес Паркинс. — Да, так. Теперь думают, может, нам его уж и не найти. Живым.

— Какой позор, — отстраненно заметил Стрейкер.

— Вроде того. Ежели что увидите…

— Разумеется, я моментально сообщу вам в контору, — он снова прохладно улыбнулся.

— Вот и хорошо, — сказал Паркинс. Он открыл дверь и смиренно взглянул на проливной дождь. — Скажите мистеру Барлоу, что я смотрю в будущее.

— Конечно, констебль Джиллеспи. Чао.

Паркинс озадаченно оглянулся.

— Чава?

Улыбка Стрейкера стала шире.

— До свидания, констебль Джиллеспи. Это известное итальянское выражение, и означает оно «до свидания».

— О? Ну, каждый день узнаешь что-нибудь новое, верно? Пока.

Он вышел под дождь и затворил за собой дверь.

— Мне-то оно неизвестное, не-ет.

Сигарета Паркинса намокла, и он ее выкинул.

Изнутри Стрейкер через витрину следил, как констебль уходит по улице от магазина. Он больше не улыбался.

Добравшись до своего кабинета, Паркинс позвал:

— Нолли? Нолли, ты здесь?

Никакого ответа. Паркинс кивнул. Нолли был хорошим парнишкой, только вот мозгов у него чуток не хватало. Он снял плащ, расстегнул галоши, уселся за свой стол, отыскал в портлендской телефонной книге номер и набрал его. Трубку на другом конце провода сняли после первого же гудка.

— Портленд, ФБР. Агент Хэнрахэн.

— Говорит Паркинс Джиллеспи, констебль населенного пункта Иерусалимов Удел. У нас тут мальчик пропал…

— Так, понятно, — твердо сказал Хэнрахэн.

— Ральф Глик. Девять лет, четыре фута три дюйма, волосы черные, глаза голубые.

— Что, рапорт о похищении?

— Вовсе нет. Можете кой-кого для меня проверить?

Хэнрахэн ответил утвердительно.

— Первый — Бенджамен Мирс. М-И-РС. Писатель. Написал книжку под названием «Дочь Конвея». Два других вроде как в связке. Курт Барлоу. Б-А-Р-Л-ОУ. А второй…

— Этот Курт пишется через «т» или через «д»? — спросил Хэнрахэн.

— Не знаю.