Черное лицо старика скрылось в зеленой воде.

Дождавшись первых пузырей из легких, вождь вскочил, подхватил безжизненное тело и поволок старика на берег.

Бросил.

Не спеша сходил к валуну за посохом.

– Ты сделал из меня машину для убийств, – сказал Догме. – Мне нетрудно поставить эксперимент. Сейчас я тебя буду убивать и смотреть, осветит Солнечный бог твои глаза или нет. Избранник ты у него или не избранник? Лжешь ты или говоришь правду?.. Отвечай, как погибла Зуби? Скажешь правду, – может быть, сохраню жизнь.

Старик что-то прошептал. Вместе со звуками из него вылетали струйки воды.

– Громче! – приказал вождь.

– Я настиг Зуби в джунглях, – послышался сбивчивый шепот. – Острый камень был в моей руке… Я ударил дочь Нбаби по голове… Потом еще и еще…

– Выходит, ты обманул меня? Заставил убить невинных людей? Более того, ты сделал так, чтобы я убил своего отца и своего брата!

Кофи с улыбкой произнес эти слова.

Но внутри у него все клокотало. Он приподнял посох правой рукой.

Колдун выставил над собой руки и зачастил:

– Нет! Кофи, нет! Ты обещал! Ты обещал оставить меня в живых, если я признаюсь… Нет, Кофи, ты мужчина, ты вождь, ты обязан держать слово!..

Кофи взялся за посох и левой рукой.

Старик подтянул к животу колени, продолжая просить пощады.

– Да, я мужчина, – гордо произнес Кофи, с презрением глядя на жалкое тело внизу на песке. – Да, я вождь. Поэтому я сказал: «Может быть, сохраню жизнь».

А может быть, не сохраню. Такому злодею, как ты, не место среди живых. Твое место в царстве мертвых. Время выбрано чрезвычайно удачно. Свою первую невинную жертву, старика Кондратьева, я убил на закате. Сейчас тоже закат.

– Нет! Не надо!!! Не делай…

Это были последние слова главного колдуна деревни Губигу. Кофи взмахнул посохом в багровом воздухе.

Железный наконечник содрал кожу с колена, которым старик пытался прикрыться. Посох разорвал внутренности и вошел на тридцать сантиметров в песчаный берег.

Отряхнув руки, вождь поднял с песка праздничную галабию и облачился. Он тщательно расправил на груди узор, вышитый желтыми стеблями, и направился к деревне.

На площади шел пир горой. У котлов непрерывно раздавали пищу. Все старались получить деликатесную похлебку из котла, где варилось жертвенное мясо. Однако самые голодные не хотели терпеть в длинной очереди. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Люди соглашались на жидкую уху из второго котла.

Сотни черных рук деревянными лопаточками выуживали с глиняных блюд ямс, мясо и разваренную рыбу. Люди причмокивали от удовольствия, как младенцы, сосущие материнскую грудь.