Шрифт:
– Виноват, не расслышал, Алексей Ильич? – переспросил Туровский.
– Мания преследования, говорю.
– Так точно, я это сразу понял.
Подполковник отхлебнул ароматную горячую жидкость и приказал:
– Дальше давай.
– Даю дальше. Только что эта Кондратьева звонила опять. Говорит, что приехала к отцу на работу. Склад «Тоусны» вскрыт. Сторожа, ее отца, нигде нет.
– Ограбление?
– Она утверждает, что долго наблюдала за складом, ожидая нашу машину. Оттуда ничего не выносили. В поисках отца она обежала все помещения. С дверей сорваны замки, но материальные ценности на месте. Во всяком случае – большая часть.
– Слушай, Туровский, а может, она обкуренная? Может, это глюки?
– Речь нормальная, Алексей Ильич.
Несмотря на волнение, логически стройная… Еще заявительница утверждает, что, пока она ждала милицейскую машину возле склада, ее пытались увезти с собой двое бритоголовых на белой «Ауди». Она отбилась с помощью баллончика. Принялась звонить и стучать в дверь. Дверь склада неожиданно распахнулась и сшибла заявительницу. Когда к ней вернулось сознание, какой-то человек убегал в сторону шоссе.
– Ох, майор, что ж за дежурство такое выдалось? – сокрушенно вздохнул Киселев. – Не дадут спокойно чайку попить.
– Вроде и понедельник только что закончился, а облегчения никакого, – поддержал начальника Туровский и замолк в ожидании решения.
– Речь логичная, говоришь? – задумчиво повторил подполковник. – Не хочется, понимаешь, опять шум по пустякам поднимать. С этим саквояжем на Собчаковской, видишь, как облажались.
Говорят, до самого мэра дошло.
– Ну уж тут нашей с вами вины нет, – поспешил успокоить майор. – Мы все сделали по инструкции. Мы не виноваты, что в саке бомбы не оказалось.
– По инструкции, по инструкции…
Ладно. Давай направляй на Волховское ближайшую патрульную. Пускай посмотрят и доложат. Если у заявительницы не галлюники, вызывай опергруппу угрозыска. Раз склады вскрыты, – значит, что-то стибрили. Верно я рассуждаю?
– Так точно, Алексей Ильич! Склады – это склады.
37
В автобусе Кофи наконец разглядел себя. Видок еще тот. Сколько ни отряхивался он, стоя на остановке, всюду видна была мука – на джинсах, на любимой клетчатой рубашке, на куртке. В волосах мука смешалась с потом в клейкое тесто.
Кофи попытался было выковыривать его пальцами, но ничего не вышло. Тесто вылезало лишь вместе с волосами. Нужна была вода.
Хуже муки были кровоподтеки и ссадины. Такого негра редко встретишь в России. В муке, в крови и, что самое ужасное, трезвый.
В автобусе молодой вождь принял позу Сократа. Подобно великому мыслителю, он обхватил голову руками и прижался носом к окну. Сидел и сглатывал собирающуюся во рту кровь. Хоть грязной головы и разбитых губ не видно.
Пассажиров было трое или четверо.
Они направлялись в центр одним из последних автобусов. Кофи старался не привлекать внимания, поэтому ни на кого не смотрел и вообще не производил никаких лишних движений. Он позволил себе лишь дышать.
Тем не менее боковым зрением он ловил на себе любопытные взгляды. «Нет, это никуда не годится, – думал Кофи. – Нужно что-то предпринять».
За стеклом автобуса делалось все оживленнее. Вот и проспект Маршала Жукова.
Здесь уже сверкали рекламные огни. Кофи рассматривал людей на тротуарах.
Ему не нравилось, что вид у них у всех совершенно праздный. От безделья они с удовольствием запомнят странного негра.
Еще ему не нравилось обилие милиционеров. То и дело по проспекту проносились автомашины с мигалками. В пешей толпе граждан милиционеры то и дело попадались парами.
Мелькали рестораны, гостиницы, бары и казино. Светились витрины ночных магазинов. Проплывали заставленные под потолок бутылками киоски.
Слева и справа темнели громады офисов. Зато уж если встречались жилые дома, то в них светилось куда больше окон, чем в дальних новостройках.
Проспект Маршала Жукова влился в улицу с красивым революционным названием – проспект Стачек. После каждой остановки в салоне делалось многолюднее.
Уже не хватало сидячих мест. Остро пахло смесью алкогольного и табачного перегара. Скоро автобус пересек Обводной канал и Фонтанку. Это уже самый центр.
Кофи вышел перед тем, как автобус свернул на Невский. В залитом ярким светом киоске он выбрал самую дешевую водку и сливочный рулет в вакуумной упаковке. Кофи обошел киоск и уселся на металлическую решетку газона.