Шрифт:
– Может, еще одну откроем? – равнодушно, как постороннее лицо, поинтересовался Борис.
– Нет-нет, хорош! – Василий Константинович перевернул свою рюмку. – Завтра за руль.
– Так я же поведу машину, – попробовал подкатиться с другого конца Борис. – Мне уж точно больше нельзя. А тебе, пап, сам Бог велел.
– Борис! – Мать сделала очень строгое лицо. – Мне, например, перед Кофи неудобно, что у меня сын такой алкоголик. И не оправдывайся. У кого что болит, тот о том и говорит.
– Елена Владимировна! – вступился за друга Кофи. – Ну какой же он алкоголик! Вот у меня на работе настоящие алкаши! Их на международных ярмарках надо показывать… Только вы не беспокойтесь. Я это говорю не для того, чтобы вы раздумали на жеребенков посмотреть…
– На жеребят, – тихо вставила Катя.
– На жеребят, – повторил Кофи. – Завтра суббота. Алкашей в зверинце меньше обычного. Да и люди они, в сущности, неплохие. Они ведь, знаете, отчего пьют?
Оттого, что ведут ненормальную жизнь.
А вести нормальную жизнь не могут, потому что денег не хватает. Так что приходите. Не пожалеете. Что вам одной целый день дома делать? Как приготовите эту… пирангу, так и приходите. Дорогу в зверинец вам в цирке любой покажет.
– Чихиртму, Кофи, чихиртму, – поправила Елена Владимировна. – Тебе простительно. Слово даже не русское, а грузинское. Приду ли? Не могу обещать.
Может быть, и правда, затоскую одна в четырех стенах…
– Мам, ты обратила внимание, как цирковые алики нашего нерусского обработали? – воскликнул Борис. – Вот это промывка мозгов! Они, видите ли, пьют оттого, что денег не хватает.
Улыбаясь, Кофи Догме перевел взгляд на окно. Улыбка закаменела на его губах.
Серпик недавно родившейся луны перебрался в угол неба – туда, где форточка.
А в центре висела Она.
Звезда, которую послал Солнечный бог.
Самая большая звезда из всех виденных людьми. К тому же снабженная знаком высшего звездного достоинства: огненным хвостом.
«Трам-тата-там-татам-тата! – забилась в висках кровь. – Трам-тата-тамтатам-тата!» Спина вмиг стала мокрой.
Перед глазами встала другая ночь. Седой горбун Каплу в неистовой пляске на валуне. Шум несущейся Зеленой реки. Чернота того – другого неба. И посланница Солнечного бога. Свидетельница страшной клятвы.
– Большое спасибо. Я был ужасно голоден, – сказал молодой вождь. – А теперь едва могу встать из-за стола. Но уже совсем темно. Мне пора. Катя, я позвоню послезавтра, хорошо?
13
Кофи заляпало кровью с головы до ног. Проходя мимо клеток, он видел, как загорались от запаха крови глаза. Звери словно пьянели. Они тыкались носами в прутья и старались высунуть наружу лапы.
Зачем? Чтобы зацепить его, Кофи Догме. Сперва зацепить, задержать любой ценой. Потом убить. И, наконец, самое главное: сожрать.
Покормив единственного на весь цирк бурого мишку, Кофи направился ко львам.
В руке он нес полведра сырого костлявого мяса, слегка присыпанного солью.
Кофи вставил ключ в скважину. Два громких щелчка разнеслись по зверинцу.
Сказать, что вождь наслаждался такой работой, было бы преувеличением. Молитвы каскадами уносились с его коричневых губ к Солнечному богу. Пот ручьями стекал по вискам и спине.
Особый страх вызывало то, что льва Кофи знал лучше, чем львицу. Когда старший смотритель Игнатьев представлял хищникам нового разносчика корма, львицы не было. Возможно, она находилась на приеме у звериного гинеколога. Возможно, выступала в ту минуту на арене.
Возможно, она просто спала в будке и не вышла навстречу гостям.
Сейчас это не имело значения. Кофи бочком-бочком, вдоль прутьев, пробирался к кормушке. Инструкция запрещала вываливать корм на пол и убегать. Инструкцию составляли человеконенавистники. Они заранее наслаждались каждой секундой, которую несчастным разносчикам предстояло провести в клетках.
Тихо урча, из будки вышел Плант. Он деловито направился прямо к Кофи. Молодой вождь застыл.
– Плант, – прошептал он. – Плант хороший, Плант умница…
Лев понюхал заляпанный кровью халат и фыркнул. Задрал огромную башку.
Глядя в желтые глаза, Кофи медленно опустил ведро с мясом. Зверь и ухом не повел. Он чего-то ждал.
«Мать честная! – по-русски пронеслось в голове вождя. – Что-то я не так делаю. Но здесь от страха все равно ничего не вспомню…»
Молодой разносчик отставил одну ногу. Словно переменил позу. На самом деле это был первый шаг назад. К двери.
Кофи переставил другую ногу. Черт с ней, с инструкцией! Черт с ним, с ведром!