Ворота были открыты, я отправил старого привратника передать лорду Кирилу сообщение, что человек привел ему лошадь для скачек между Загадом и Драфой. Старик пристально взглянул на меня и проводил в сад за домом, где я мог подождать ответа. За домом был не только сад с колодцем, но и конюшня, рядом с которой возился работник. Замкнутое пространство беспокоило меня. Я был готов бежать, но тут задняя дверь дома распахнулась. Из нее вышел невысокий молодой дерзиец со светлыми волосами и квадратным лицом. Он казался гораздо моложе, чем должен был быть, видимо, из-за россыпи веснушек на щеках.

— Сандер, ты… — Он осекся, увидев меня, и оглядел своими светлыми глазами двор. Потом снова посмотрел на меня, я забеспокоился, что он заметит то, что я как раз хотел скрыть. Дерзиец закусил губу и собрался что-то сказать, но тут Муса вскинул голову, и он похлопал его по шее, успокаивая. При этом он едва заметно кивнул головой и поднял руку. Из конюшни выбежали пятеро прекрасно вооруженных воинов.

Я развел руками и замер, борясь с желанием сломать руку тому солдату, который целился мне копьем в живот. Я решил не сопротивляться, когда заметил, что трое солдат были бледнокожими блондинами с пустыми глазами. Келидцы.

Молодой дерзиец похлопал коня по шее, так, как это делал Александр, и только потом снова посмотрел на меня. Все его замешательство прошло.

— Куда ты ехал на этом коне? — Его голос напомнил мне холодное зимнее утро в Кафарне.

— Мой господин, это животное мне дал сегодня утром человек на дороге, идущей из Авенхара. Он приказал привести коня вам и передать несколько слов, сказал, что вы заплатите мне. Я не замышлял ничего дурного.

— Как выглядел этот человек?

— Это был раб, господин. — Пусть келидцы понервничают. Должно быть, Александр рассказал им, что я жив. А если нет, пусть недоумевают.

— Раб… А хозяина ты видел, владельца коня?

— Нет, господин. Раб сказал, что его господину конь больше не нужен. Я не спрашивал ничего. Не хотел знать. Может, он убил своего хозяина. Мне нужны деньги. Поэтому я не спрашивал. Я привел бы и раба, продать его или получить награду за беглого, но у меня не было оружия, цепей… я не поймал бы его. Прошу прощения, господин, если его хозяин — ваш друг…

— Не друг. Бессердечный негодяй, которого я считал родственником. Он убил моего отца, и я хочу получить за это его голову. Я рад слышать, что ему больше не нужна лошадь, но одного слуха недостаточно. Если он еще дышит, я получу его. Никто, кроме меня. Поэтому я рад и разгневан одновременно.

— Я понимаю, господин. — Я был озадачен. Что же он так бежал на встречу к «Сандеру»? — Можно мне уйти, господин? Больше я ничего не знаю.

Кирил передал поводья Мусы конюху:

— Я должен увидеть его тело, чтобы быть спокойным. Сегодня ты переночуешь здесь. Завтра покажешь место, где ты встретил раба, и мы поищем хозяина. — Он кивнул одному из стражников-келидцев: — Передай лордам Корелию и Кайдону, что завтра я не смогу принять участие в их торжествах. Я все еще занят поисками своего кровожадного кузена. Стражников я с собой не возьму. Александр не глуп. — Бледноглазый солдат кивнул и ушел, а Кирил обратился к остальным: — Свяжите нашего гостя и заприте его покрепче.

— Смилуйся, господин! — простонал я, рухнув на колени: нужно было срочно что-то придумать, чтобы выиграть время. — Моя жена тяжело больна, и я обязан вернуться домой до заката…

Губы Кирила плотно сжались, костяшки пальцев побелели, он резко притянул меня к себе, прошипев сквозь зубы:

— Она пока поболеет без тебя. Сделаешь то, что я хочу, и будешь свободен. Это важно. Ты меня понимаешь?

Мне казалось, что понимаю. Я надеялся, что да. Они связали меня по рукам и ногам и запихнули в пыльный чулан, забитый пепельницами и кальянами, сломанной мебелью, щербатыми горшками и коврами, прогрызенными мышами и скатанными в рулоны. Я подумал, что Катрин именно это и хотела сказать мне. О людях, которые действуют, не продумав плана действий.

Я, как наивный ребенок, считал, что Александр непременно отправится к Кирилу и заявит ему о своей невиновности.

Минут через пятнадцать, как раз тогда, когда я уже воспользовался несколькими заклятиями, включая и то, что помогло мне сломать замок чулана, дверь открылась, и через нее проскользнул человек. Он закрыл за собой дверь, зажег фонарь и обомлел, увидев, что я, развязанный, лежу на куче скатанных ковров.

— Рассказать, почему ваш кузен всегда запечатывает письма к вам красным воском? — поинтересовался я, поскольку он явно не знал, с чего начать.

Он убрал конец шарфа с моего лица и увидел клеймо, потом кивнул на руки. Я подтянул рукав, и он рассмотрел следы от кандалов.

— Значит, ты тот, о ком он рассказывал мне, — произнес он наконец. — Я думал, это еще один его бред… считать, что раб придет ему на помощь.

— Я свободный человек, господин. Я должен найти вашего кузена. Он в такой опасности, что и не передать.

— Я хотел убить его.

— Но вы этого не сделали.

— Нет. Что за удовольствие — убивать человека, который шарахается от всего и боится выйти в собственный город? Он с трудом говорил, на его лице и руках была кровь, хотя он заявил, что не ранен. Если бы Сандер не напомнил мне о тех вещах, о которых знаем только мы двое, я не поверил бы, что это мой кузен. Он попытался убедить меня, что не убивал нашего дядю, но в то же время нес что-то о заклятиях демонов, о рабах-волшебниках и о войсках, которые должны будут защитить город. Потом пришли эти келидцы, сказали, что Император объявил Александра безумным. Они сказали, что его ищут, а они останутся здесь защищать меня, поскольку мой кузен собирается убить и меня тоже, как убил дядю. Чему я должен верить?