– Поехали в контору, – сказал Субботин водителю.

Водитель увидел в зеркальце отражение лица Субботина и испугался этого незнакомого серого лица.

Приехав в свой офис, Субботин отпустил водителя, велел секретарше ни с кем его не соединять.

– Могут звонить из милиции, – сказал он. – Насчет угнанной машины. Скажи, меня нет на месте.

– А что машина нашлась? – секретарша удивленно выпучила глаза.

– Нашлась, но лучше бы не находилась.

Он заперся в кабинете, снял пиджак, принял лошадиную дозу снотворного. Он запил лекарство водкой, сделав большой глоток прямо из горлышка полутора литровой бутыли. Затем лег на кожаный диван и накрылся шерстяным пледом. Долго надрывался оставленный на столе мобильный телефон. Но Субботин уже спал мертвым сном и не слышал никаких звонков.

Он открыл глаза, когда сгустились сумерки. Сон не принес ни облегчения, ни успокоения. Лишь тяжесть в голове. Желтый свет вечерних фонарей проникал в кабинет сквозь не зашторенное окно.

За окном гудели машины, торопились пешеходы, жизнь продолжалась. Эта жизнь была отвратительна Субботину, отвратительна во всех её проявлениях. На противоположной стороне улицы загорелась вывеска ночного кабака. Красные неоновые блики заплясали по стенам кабинета.

Субботин поднялся с дивана, зажег свет и выглянул в приемную. Никого. Секретарша, видимо, недавно ушла, оставив на столе список людей, звонивших шефу в этот день. Субботин, не глядя на имена, скомкал бумажку и отправил её в корзину. Вернулся в кабинет, глотнул водки и упал в кресло.

Сейчас Субботин чувствовал себя не молодым мужчиной, а больным разбитым стариком со склонностью к инсульту. Телефон зазвонил, едва Субботин устроился в кресле и водрузил ноги на письменный стол. Ничего важного. Всего лишь жена справлялась, когда он сегодня вернется с работы. Субботин ответил, что, возможно, задержится.

Сейчас не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось видеть никого из людей, тем более жену. Он решил вернуться домой позже, когда супруга отойдет ко сну. Едва он положил трубку, телефон разразился новой звонкой трелью. Он поднял трубку и сказал «але». Голос Тарасова был печален и тих.

– Извини, что в такую тяжелую минуту беспокою тебя по плевому денежному делу, – сказал он.

Долгая пауза. Субботин придумывает, что бы ответить, но слов нет.

– Я, разумеется, в курсе, – сказал Тарасов. – Знаю, что случилось. Печально, что я могу сказать… Молодая женщина, полная сил и бескорыстной любви, вдруг скоропостижно скончалась. Как говориться, могла бы жить. Если бы имела более умного любовника.

Тарасов цокнул языком. Все слова, весь гнев и весь его страх застряли в горле Субботина. Всего богатства русского языка не хватило, чтобы выразить разрывавшие душу эмоции. Даже отборная матерщина в таких случаях слабовата…

– Скончалась, – тупо повторил Субботин.

– Не переживай, чувак, – сказал Тарасов. – Будь мужчиной. Мне тоже доводилось терять близких людей. И друзей я терял. Кстати, не без твоего участия. Не без твоего активного участия.

– Чего ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу, – голос Тарасова стал злым. – Хочу, чтобы ты насрал в горшок и вывалил его содержимое на свою дурную голову. Может, поумнеешь хоть немного. И не задавай больше идиотских вопросов.

– Хорошо, я не буду.

– Ты все мои деньги прожрал со своими свиньями?

– Деньги целы.

– Хорошо. В том, что эта бабец взорвалась в машине, ты виноват. Ты один и больше никто. Твоя жадность, твое упрямство. Но ведь хочешь, чтобы все закончилось? Поэтому быстро умней. А иначе… У тебя ещё много родственников, прописанных на этом свете. У меня богатый выбор. Ты любишь своего отца?

– Люблю, – сказал Субботин. – Люблю отца.

– Он ведь больной человек. Но даже старикам хочется пожить лишний день. А сына ты любишь?

Субботин закашлялся.

– Я готов отдать деньги, когда скажешь.

– Ты не забыл, что цена возросла вдвое? Теперь ты мне должен уже…

– Уже два лимона. Я не забыл.

– Ну вот, я, наконец, слышу разумные речи. Скажу так – завтра.

– Клянусь, до завтра не успею все собрать. Сейчас уже вечер. Это очень большая сумма. Дай мне один только день. За день успею.

– Лады. Учитывая твое состояние, я согласен подождать один день. Завтра в это время позвоню тебе и скажу, где мы встретимся.