– Чего ты дребезжишь? Что я, тебя трогаю или кусаю кого? Ты себе, я себе, они себе...

Хорошо, ребята меня поддержали, вроде все уладилось... Так штопора нет. Вот музей... Тут я ей совсем тихо, ну, тихо совсем.

– Слышь, штопор есть?

– Это итальянская живопись 17-го века.

– Ты не поняла, - говорю, - я тебя не спрашиваю, где брала живопись, я спрашиваю, штопор есть?

– Вы понимаете, что вы говорите, здесь вокруг живопись.

– Понимаю, а ты без штопора можешь открыть? Я же об пол буду стучать, мешать. А вокруг живопись...

Намучился. Оторвал от этого же коня еще одну железяку, пропихнул внутрь, но настроение уже не то... В какой-то гробнице в одиночку раздавил кагор в кромешной тьме, в антисанитарных условиях... Бычки, конечно, руками хватал... Хорошо, грузин стоял на камне, я у него кинжал вытащил, колбасу хоть порубил на куски.

Когда из гробницы вылез, еще мог экскурсию продолжать, хоть в паутине и бычках... Но они исчезли. Так что воспринимал в одиночку... Поковырял того грузина - мура, опилки, дурят людей.

А тот железный, что на лошади сидел, тот ничего, крепкий... Меч я у него из кулака вырвал, а щит рвал, рвал, не идет неплохое качество.

Ну а в целом потерял выходной, угробил. Хорошо еще, вечером в скверике врезали "зверобой" и закусили с колен... Хоть как-то отдохнули.

Теперь, говорят, в большом театре "столичная" появилась, только билет на "чародейку" надо брать. Почем же у них сто грамм?

Для вас, женщины.

Я не знаю, как для вас, но для меня 8 марта - второй день рождения.

Я холостяк. Не старый. Мне 18 до 17-го года, плюс 51, минус подоходный, плюс бездетность. Я по профессии бухгалтер. И того мне... 69 С копейками.

Все друзья хотят меня женить, потому что люди не выносят, когда кому-нибудь хорошо. Но я не спешу. 69 - Время еще есть. С моим возрастом, о котором я сказал выше, с моими данными, о которых я скажу ниже, я мог бы женить на себе весь балет большого театра, но я не тороплюсь.

Мне говорят:

– Слушай, сигизмунд, для тебя есть девушка в ташкенте, стройная, как козочка, ароматная, как персик.
– В ташкенте. Улица навои, 65, вход со двора, налево, отдельная квартира с отцом?

– Да.

– С черными глазами, заикается?

– Да.

– Тетя болела желтухой в 36 году?

– Да.

– Хорошая девушка, но зачем привязывать себя к одному месту?

Я всю жизнь менял адреса и места работы, менял, когда мне не нравился пейзаж за окном или голоса сотрудников. Зачем же мне затихать вдали? И я сказал себе: "Сигизмунд, тебя рано отдавать, ты еще не все взял от жизни".

И я сбежал к одной врачихе. Доцент. Вот такая толстая диссертация, и тема интересная - что-то там в носу. Такая умная женщина. Бывало по радио: "Буря мглою небо кроет..."

– Откуда это, сигизмунд?

Я только открывал рот и напрягал память, как она говорила:

– Ты прав - это пушкин. С ней я пошел дальше всех, с ней я дошел до загса. У меня уже был букет, мы с ее мамой перешли на "ты", а папа подарил мне белые тапочки. И тут я сказал себе: "Стой, сигизмунд. Она чудесная женщина со всеми удобствами, с горячей водой, в прекрасном районе, но умна угнетающе". С таким же успехом можно жить в библиотеке или спать в машиносчетной станции.

И я бежал к третьей. Та ничего не соображала, и я почувствовал себя человеком. Я сверкал остроумием, я пел и решал кроссворды. А она сидела раскрыв рот. Когда человек, раскрыв рот, смотрит на вас целый день, это приятно. Но через месяц это начинает раздражать. Я ей говорю: "Закрой рот, я уже все показал". И хотя был ужин, и нас поздравляли, и ее папа подарил мне белые носки, я сказал себе: "Стоп, сигизмунд, шутки шутками, но могут быть и дети". И я бежал домой... Где из живых людей меня ждет только зеркало.

Но сегодня, женщины, у нас с вами большой день... Я чувствую, что я созрел. Сегодня я выгляжу, как никогда. У меня еще стройная фигурка, блестящая в некоторых местах голова, слегка подкашивающиеся ноги, небольшое пришептывание при разговоре, посвистывание при дыхании и поскрипывание при ходьбе, но если меня в тихом месте прислонить к теплой стенке, со мной еще очень, очень можно поговорить. О 8 марта, о весне, о вас, женщины...

Готовьтесь, птички. Я еду к вам на трамвае.

Ранняя пташка.

А я с утра уже... Ох, люблю я с утра... Эрли берд, ранняя пташка, это я. Как идет. Сначала колом, потом соколом, потом мелкими пташками. С утра ее возьмешь, всю ломоту снимает.

Итальянский коньяк привез наш советский товарищ, "шпок" называется. Это да. Шпокнули мы по первой - сразу стала голова проясняться. Шпокнули по второй - голова ясная, как стеклышко. Шпокнули по третьей свет невозможный, яркий. Сам легкий, как ангел. Все соображаешь. Я из своего окна невско-печерскую лавру увидел. Первый раз, никогда не видел. Обострилось все. Еще по стакану дали себе - вижу странное здание на горизонте, но не могу черты разглядеть. Добавляю. Всматриваюсь - он. Точно, университет. Мгу. Московский. Из одессы вижу. Шутка сказать, зрение обострилось до орлиного. Коньячок... "Шпок" называется...