– Это мисс Эмили Арунделл?

– Она самая, но вы же не могли получить письмо от покойницы, мистер Пуаро?

– Иногда и такое случается, мадемуазель.

– Какая жуть! – в ее голосе слышалась настороженность.

– И что же она написала?

– Вот об этом трудно рассказать, имеется в виду нечто деликатное.

Минуту или две длилось молчание, Тереза курила, а потом сказала:

– Все это очень интересно, конечно, но при чем тут я?

– Надеюсь, мадемуазель, что вы ответите на несколько вопросов. Я надеюсь на вашу помощь…

– Вопросов? О чем?

– Мне нужен адрес вашего брата.

Глаза девицы сузились, она еще больше насторожилась:

– Боюсь, не удастся. Мы мало общаемся, к тому же братец, кажется, уехал из Англии… И это все, что вы хотели узнать?

– О, есть и другие вопросы. Вы удовлетворены тем, как тетя распорядилась наследством? И еще: сколько времени вы помолвлены с Дональдсоном?

– Вы все свалили в кучу, не так ли? И, по-моему, лезете не в свое дело, мистер…

Пуаро помолчал, потом без тени разочарования поднялся, пожелав хозяйке всего доброго.

Мы были уже у двери, когда Тереза заговорила. Это было похоже на удар хлыста.

– Вернитесь! – выкрикнула она.

Пуаро, не торопясь, подчинился, сел на прежнее место и посмотрел вопрошающе.

– Давайте перестанем валять дурака. Возможно, мистер Пуаро, вы будете полезны мне.

– К вашим услугам, мадемуазель.

Сделав две затяжки, девица заговорила спокойнее:

– Скажите: как изменить завещание?

– Это дело юриста.

– Да к тому, же настоящего специалиста в своем деле, а те, которые мне известны, говорят, что всякая попытка оспаривать завещание бесполезна: здесь на страже закон.

– А вы не верите им?

– Полагаю, что всегда есть обходные пути, если вы неразборчивы в средствах и готовы платить. Я бы заплатила.

– Итак, по-вашему, я неразборчив, если заплатят?

– Жизнь подтверждает, что большинство людей таковы! Не вижу, почему бы вам стать исключением.

– Положим, так, но что я смогу сделать?

– Это ваше дело. Украдите завещание! Подмените липовым!.. Можете похитить мисс Лоусон. Можете распустить слух, что она запугала тетю Эмили и добилась своего. Составьте новое завещание, будто бы сделанное старушкой на смертном одре. Мало ли вариантов!

– От вашего богатого воображения, мадемуазель, просто захватывает дух.

– Но это несправедливо! – вдруг вырвалось у меня. Тереза рассмеялась:

– Может, ваш друг шокирован? Давайте его отошлем.

Пуаро сердито обратился ко мне:

– Контролируйте себя, Гастингс. – Затем к девушке:

– Простите моего помощника, мадемуазель, он слишком честен, если можно так сказать. Позвольте мне обдумать предложение, может быть, удастся сделать что-то в пределах закона. Однако моя репутация не должна пострадать.

Тереза понимающе кивнула.

– У нас должны быть все необходимые факты! Например, точная дата нового завещания.

– Двадцать первое апреля.

– А предыдущего?

– Эмили Арунделл сделала его пять лет назад.

– Его содержание?..

– Кроме небольшой части слугам, Элен и поварихе, все остальное должно быть разделено между детьми ее брата Томаса и сестры Арабэллы.

– Деньги оставались опекунам?

– Нет, нам непосредственно.

– Теперь будьте внимательны. Все знали о содержании завещания?

– О да, Чарльз, и я, и Бэлла также. Тетя Эмили не делала из этого тайны. А когда кто-нибудь из нас просил денег, тетушка говорила, что мы их получим после ее смерти. – Заговорив о деньгах, Тереза не могла остановиться:

– Мой отец оставил нам по тридцать тысяч фунтов. Капитал небольшой, но жить можно в достатке. Однако я… – Ее голос изменился, стройная фигура еще больше выпрямилась, голова откинулась. – Но мне хотелось большего: самой богатой одежды, лучшей еды и прочего. Хотелось жить и наслаждаться, поехать на теплое Средиземное море, сорить деньгами, давать балы, и вечера, необыкновенные, экстравагантные. Хотелось всего, всего, что есть в этом мире, и не когда-нибудь, а сейчас!..

Пуаро слушал внимательно, вопрос его прозвучал неожиданно:

– А сколько осталось от тридцати тысяч?

Тереза засмеялась:

– Чуть больше двухсот фунтов.

А Пуаро продолжал деловым тоном:

– Есть вещи, которые знать необходимо. Вы наркоманка?

– Никогда.

– Пьете?

– Конечно, но не из-за особой любви к зелью. Мои друзья выпивают, и я с ними.

– Любовные дела?

– Многое в прошлом.

– А в настоящем?

– Только Рекс.

– Доктор Дональдсон?