Как в воду глядел. Стартовать они не успели, потому что в самый последний момент по лесенке загремели чьи-то шаги.

– Ну вот, дождались...
– пробормотал капитан.

В рубку вошли двое когоанцев. Они и вправду походили на землян. Отличия были не очень заметны. Несколько иные пропорции, так сказать. Неожиданные визитеры выглядели весьма официально, возможно, из-за черной форменной одежды с блестящими пуговицами. Они остановились у входа, и один из них произнес на вполне приличном линкосе:

– Прошу немедленно покинуть корабль и следовать за нами, - акцент в его речи был почти неуловим.

Испепелив взглядом Кошкина, Альварец сказал:

– Видите ли, мы бы с радостью... кхм... так сказать, воспользовались бы вашим гостеприимством, но нам пора стартовать - совершили посадку только с целью ремонта. Непредвиденные обстоятельства.

Когоанцы, вместо того чтобы освободить рубку, посторонились и пропустили еще троих в форме.

– Старт откладывается, Кошкин, - тихо сказал капитан.
– Придется выйти.

– А может...
– начал было штурман.

– Не может. Находясь на суверенной планете, экипаж полностью подчиняется местным законам и избегает малейших недоразумений. Инструкция. Пойдем.

Выйдя из корабля, они увидели еще две шеренги когоанцев.

– Как думаешь, - задумчиво спросил Альварец, взглянув на бесстрастные лица, - зачем мы им понадобились?

– Может, местный обычай?
– неуверенно предположил Кошкин.
– Церемония встречи... Или проводов. Сейчас кто-нибудь подкатит, речь толканет...

Альварец хмыкнул:

– Хорошо бы.

Двое из шеренги приблизились к ним и молча протянули руки. Альварец и Кошкин, на всякий случай ослепительно улыбаясь мрачным аборигенам, протянули свои. В ту же минуту на их запястьях защелкнулись какие-то стальные зажимы.

– Ни-чего себе обычаи!..
– ахнул капитан.
– Наручники на гостей...

– Тихо ты...
– шепнул Кошкин, продолжая улыбаться еще ослепительнее.
– Улыбайся, капитан. Может, это не наручники, - он незаметно подергал руками, пытаясь высвободиться. Попытка не удалась.
– Наверное, это такой местный знак отличия. Вроде почетного ордена.

– Хорош орденок...
– процедил сквозь зубы Альварец, опуская скованные руки.

Подкатил экипаж весьма унылого вида с зарешеченными окнами.

– Тоже обычай?
– язвительно осведомился Альварец, когда их с Кошкиным довольно бесцеремонно втолкнули внутрь.
– Мистика, мистика... Вот тебе и мистика. Чуяло мое сердце.

Кошкин потерянно молчал.

Унылый экипаж подкатил к не менее унылому зданию. У входа с землян сняли наручники. Они вошли, и дверь за ними тут же захлопнулась.

Помещение, в котором они оказались, формой, размерами и обстановкой напоминало тюремную камеру, каковой, по всей видимости, и являлось.

– Н-ну?
– ядовито спросил Альварец.
– И это - обычай?

Вместо ответа штурман молча прошел к стоящим в углу деревянным нарам, сел и обхватил руками голову. Альварец заметался по камере.

– Вот уж влипли, так влипли... Ну, Кошкин!..

– Да что - Кошкин?!
– обиделся штурман.
– Чуть что, так сразу: "Кошкин, Кошкин!.." Причем тут я?

Альварец резко остановился.

– А кто сказал, что тут живут нормальные люди?
– грозно спросил он.

– Ну, я сказал, - покорно согласился штурман.
– Так это же во всех справочниках написано.

– При пользовании справочниками нормальный человек всегда делает скидку на некомпетентность составителей, ясно? Нормальные люди... И зачем я всегда тебя слушаю?.. Ну, ничего. Это в последний раз.
– Альварец плюнул в угол и-снова заходил по камере.

Штурман окинул тусклым взором толстенную решетку на окне и тяжело вздохнул. Альварец снова остановился.

– Что?!!
– свирепо спросил он.

– Да нет, ничего, это я так...
– Кошкин снова вздохнул. Еще тяжелее.
– Просто я думаю, что ты верно сказал. Насчет последнего раза.

Капитан подскочил к окну и начал неистово дергать решетку.

– Я им покажу... Они меня попомнят... Местные обычаи, значит... Очень красивые обычаи...
– Альварец оставил в покое решетку и решительно зашагал к выходу.

Показать он ничего никому не успел. Дверь неожиданно отворилась, и в камеру вошел очередной когоанец. В той же униформе, что и прочие, - черный мундир, блестящие пуговицы в два ряда. Щелкнул замок.