Мадлен стиснула зубы, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось выпалить, что она никогда не будет принадлежать лорду Клифтону, но чувства долга и ответственности, которые воспитывали в ней с младенчества, заставили ее молчать.

Должно быть, лорд заметил, что она дрожит.

– Вы замерзли, – произнес он таким тоном, словно говорил с несмышленым ребенком. – Пойдемте в дом, пока вы не простудились.

Вздохнув с облегчением, Мадлен поспешно поднялась и направилась в гостиную.

Заметив на пальце дочери кольцо, лорд и леди Мэтьюз заулыбались и рассыпались в поздравлениях – они, считавшие любое проявление чувств дурным тоном!

– Какой щедрый подарок! – воскликнула Агнес; ее обычно бледное лицо разрумянилось. – Какое изысканное украшение, лорд Клифтон!

– Надеюсь, – с деланной скромностью отозвался лорд; он расплылся в самодовольной улыбке, и его дряблые щеки и подбородок затряслись словно желе.

Мадлен же застыла посреди комнаты, глядя, как ее отец уводит лорда Клифтона в библиотеку, чтобы отметить торжественное событие бокалом вина. Как только за ними закрылась дверь, она сорвала с пальца кольцо и швырнула его на ковер.

– Мадлен! – возмутилась Агнес. – Немедленно подними! Я не потерплю твоих ребяческих выходок. С этого дня ты всегда будешь носить подарок лорда и гордиться им!

Ни за что! – решительно заявила девушка. Вспомнив прикосновение слюнявых губ Клифтона, она принялась тереть рукавом губы и подбородок, пока кожу не начало пощипывать. – Я не выйду за него замуж, мама. Лучше я покончу с собой.

– Обойдемся без мелодрам, Мадлен! – Агнес наклонилась и с благоговейным видом подняла кольцо. Она держала его на ладони точно бесценное сокровище. – Надеюсь, в браке с таким солидным и основательным человеком, как лорд Клифтон, ты вскоре отучишься от подобных непристойных вспышек.

– Основательным… – с горькой улыбкой прошептала Мадлен. Невероятно, но ее мать сумела одним банальным словом описать все отталкивающие свойства Клифтона. – Что ж, именно о таком муже и мечтает каждая девушка…

Впервые в жизни Мадлен обрадовалась возвращению в пансион, где единственным мужчиной был учитель танцев, приходивший раз в неделю. Девушка шагала по узкому коридору со шляпной картонкой в руке; остальной багаж должны были отнести в ее комнату позднее. Войдя в комнату, которую она делила с лучшей подругой, Элеонорой Синклер, Мадлен застала там группу девушек, сидевших на стульях и кроватях. Поскольку Мадлен являлась самой старшей воспитанницей пансиона миссис Олбрайт, а семнадцатилетняя Элеонора была лишь на год младше ее, их часто навещали подруги, считавшие Мадлен и Элеонору взрослыми и опытными.

Воспитанницы пансиона лакомились бисквитами и восторженно ахали, глядя на какой-то пестрый листок бумаги. Заметив вошедшую Мадлен, Элеонора приветливо улыбнулась.

– Ну, каков он, лорд Клифтон? – Элеонора знала о том, что подруга должна была познакомиться с женихом.

– Хуже, чем я ожидала, – ответила Мадлен, направляясь к узкой кровати, стоящей напротив кровати Элеоноры. Опустив картонку на пол, Мадлен присела, мечтая о том, чтобы девушки поскорее ушли, – ей хотелось поговорить с подругой с глазу на глаз.

Девушки, сбившись в кружок, восторженно щебетали. Элеонора же с сочувствием взглянула на Мадлен, словно говорила: «Подожди немного».

– Вы только посмотрите на него! – задыхаясь от волнения, восклицала одна из девушек. – Представьте, каково было бы с ним познакомиться!

– Я бы упала в обморок, – объявила другая, и все дружно захихикали.

– Такого красавца больше нигде не найти…

– Он похож на разбойника с большой дороги…

– Да, но в этих глазах определенно что-то есть… Мадлен помотала головой, ошеломленная шквалом девичьих восторгов.

– Что вы там разглядываете? – спросила она: в ней проснулось любопытство.

– Дайте Мадлен посмотреть!

– Но я еще не разглядела…

– Возьми, Мадлен. – Элеонора протянула подруге яркий листок бумаги. – Его подарила мне старшая сестра. Раздобыть такой портрет даже в Лондоне невозможно. Они идут нарасхват.

Мадлен уставилась на миниатюрную репродукцию. Чем дольше она смотрела на нее, тем больше изумлялась. Лицо мужчины с портрета могло принадлежать королю, капитану, преступнику – в общем, властному, могущественному и, возможно, опасному человеку. Резкие черты не соответствовали классическим канонам красоты: в этом худощавом лице было что-то хищное, взгляд казался пристальным и пронизывающим, а на губах играла ироническая улыбка. Волосы же незнакомца имели какой-то неопределенный каштановый оттенок, но, по-видимому, были густыми и слегка взъерошенными.

Девушки ждали, что Мадлен, как и все они, вспыхнет и захихикает, но ей удалось скрыть свои эмоции.

– Кто это? – с невозмутимым видом спросила она у Элеоноры.

– Логан Скотт.

– Тот самый актер?

– Да. И владелец «Столичного театра». Когда Мадлен разглядывала портрет, ею овладело какое-то странное чувство. Она слышала о Логане Скотте, но никогда не видела его. В свои тридцать лет Скотт добился громкой славы, даже превзошел Дэвида Гэррика и Эдмунда Кина. Но поговаривали, что его таланту еще только предстоит раскрыться. Одним из достоинств этого актера был удивительный бархатный голос, ласкавший слух и восхищавший силой чувств.