— Да, все это задумано, видите ли, для того, чтобы держать меня подальше от человека, которого я люблю…

— Садись в экипаж, — с каменным лицом прервал ее Берк. Он гордился собой. Он удержался от того, чтобы попросту не затолкать ее внутрь, как ему сначала хотелось. Он старается держать себя в руках. Один Бог знает, чего ему это стоило в последние несколько недель. Но он внимательно следит за собой. Если им удастся избежать кровопролития, на которое напрашивается эта болтливая девица, он будет доволен.

— Но, папа! — Изабель посмотрела на него, округлив глаза. — Я думала, ты слышишь, что говорит леди. Бал у леди Пигроув просто не…

— Садись в экипаж! — загремел Берк.

Изабель сделала шаг назад, но он оказался проворнее. Он поймал ее и усадил в карету, но нежно — даже скандалистка с зонтом должна была признать, что сделал он это очень аккуратно. Как только последний фрагмент шлейфа Изабель скрылся внутри экипажа, он повернулся и сказал удивленной молодой леди, стоявшей посреди улицы:

— Доброго вам вечера.

Затем он тоже скрылся в глубине экипажа, предварительно рявкнув кучеру, чтобы тот трогал, что и было тотчас же исполнено.

Изабель, придя в себя, проговорила с сиденья напротив:

— В самом деле, папа, не было причины быть таким грубым!

— Грубым? — Он усмехнулся без тени юмора. — Мне это нравится! А я считаю, что нет ни капли вежливости в том, что совершенно незнакомая женщина приставляет ко мне свой зонтик, да еще угрожает позвать полицию, словно я какой-нибудь беглый преступник.

— Не такая уж она незнакомка! — возразила Изабель, расправляя ярды белого атласа, из которого была сшита ее юбка. — Это мисс Мейхью. Я встречала ее несколько раз неподалеку от дома.

— Господи! — Берк изумленно уставился на дочь. — Это создание живет на Парк-лейн? Я не знаю в округе никого по имени Мейхью. У кого она живет?

— Она живет в семье Следжей и служит гувернанткой у всех этих несчастных мальчишек.

— А-а… — Берк немного успокоился. Неудивительно, что он ее не узнал. Хорошо хоть, что эта женщина всего лишь служанка и не станет сплетничать с соседями о том, что Берк Трэхерн, третий маркиз Уингейт, не в состоянии обеспечить должное воспитание своей упрямой дочери.

Впрочем, если и станет, вряд ли кто-нибудь из серьезных людей будет ее слушать.

Затем он спросил, и в его голосе слышалось возмущение:

— Если ты видела ее раньше, то тогда какого черта она не знала, что ты моя дочь? С чего это она решила, что я на тебя напал?

— Она только недавно начала там работать, — сказала Изабель, натягивая перчатки. — Кроме того, где она могла тебя увидеть? Конечно, не в церкви, если учесть, как часто ты по субботам добираешься до кровати только на рассвете.

Берк посмотрел на нее при свете масляного светильника, горевшего в салоне экипажа. Он не считал, что дочери следует говорить с отцом в такой фамильярной манере. Вот что получается, подумал он, когда женишься так рано. Ведь отец его предупреждал, и был прав. У других отцов — постарше, которые в отличие от него подождали, пока им не перевалит за двадцать, прежде чем жениться — дочери не разговаривают так непочтительно. Во всяком случае, так думал Берк. Благодаря довольно бурному прошлому и сопутствовавшей ему репутации Берку не довелось иметь очень много друзей.

Однако он полагал, что будь у него друзья-мужчины и если бы у них были дочери, то наверняка послушные и скромные создания, такие, каким он представлял в мечтах свою дочь вместо этого невыносимого существа, которое полтора месяца назад вдруг появилось из дорогого пансиона и с тех пор столь невежливо разговаривало с ним за обеденным столом.

— Изабель, — он изо всех сил старался не повышать голос, — что ты сделала с мисс Питт?

Девушка равнодушно изучала потолок экипажа.

— Если экипаж подъедет к воротам дома Пигроув, я убегу. Я просто тебя предупреждаю.

— Изабель, — сказал он снова — как ему казалось, с изумительным терпением. — Мисс Питт уже пятая компаньонка за последние несколько недель. Не расскажешь ли мне, что тебе в ней так не понравилось? У нее были прекрасные рекомендации. Леди Читтенхаус говорит…

— Леди Читтенхаус! — фыркнула Изабель. — Что она понимает? Ни одной из ее дочерей никогда не нужны были компаньонки. Ни один мужчина в здравом уме даже близко не подойдет к ним. Я в жизни не видела более мерзких физиономий. Можно подумать, что они никогда не слышали про мыло. Будет странно, если какая-нибудь из них вообще выйдет замуж.