– Ну, что будем делать?
– прервал Риттул размышления Сантало.

– Что?
– тот вздрогнул, услышав вопрос. Потом, сосредоточившись, ответил: - А что если это блеф? Откуда взяться в человеческом геноме метке ГБТ?
– ему хотелось бы верить в то, что он только что сказал. Но верилось с трудом. Тсангитам не было нужды блефовать. Блеф - оружие слабых.

– А если она есть?
– взгляд, которым смотрел на него Риттул, показался Сантало странным. Очень странным.

– Что ты хочешь этим сказать?
– спросил Сантало, не решаясь даже про себя высказать возникшую вдруг в мозгу догадку.

– Что я хочу этим сказать?
– Риттул надолго замолчал, и, когда заговорил снова, через минуту, если не больше, Сантало уже не удивился его словам.
– Что я хочу сказать? Все очень просто, дорогой мой. Все очень, очень просто... Вчера, уже после того, как я вызвал тебя, я проверил... Я сделал анализ своего генома - сравнительный с тем образцом метки, что привез Габбен, - он снова помолчал и вздохнул. Потом спросил: - Что, похож я на биоробота?

– Т-ты?
– Сантало в растерянности замолчал, не зная, что сказать. Потом опустил голову и стал смотреть на пол у себя под ногами.

– Да, я, - ответил Риттул совершенно спокойно.
– И не только я - мои дети тоже. Ведь они же мои дети. И наверняка еще великое множество людей. Похожи мы на биороботов?

Нет, на биороботов они, конечно, похожи не были. Кому нужны биороботы в человеческом обличье? Сантало не раз видел биороботов - он бывал в мирах, населенных тсангитами, когда работал в галактическом транспорте. Биоробот, конечно, мог принять форму человека. Полиморф - он на то и полиморф, чтобы принимать самые разнообразные обличья. Но за годы своей работы Сантало никогда ничего подобного не видел. Ведь биороботы работали там, где условия были экстремальными и не позволяли применять всегда грозящую отказами технику. Биороботов было чрезвычайно трудно создать, но раз созданные, они становились очень дешевыми и удобными инструментами в руках своих владельцев. Недаром фирмы-разработчики никогда не продавали своих биороботов, они только сдавали их в аренду, заставляя приспосабливаться к конкретным условиям, определенным заказчиками. Ох, как же биороботы приспосабливались! Сантало вспомнил закованных в тяжелые хитиновые панцири многоножек, которые выгрызали челюстями куски черной, маслянисто поблескивающей руды в глубоких шахтах богатой тяжелыми металлами Ганхеды и выносили их на поверхность; дышащих жабрами бледных и бесформенных существ в океанах Акуара; хвостатых биороботов со степной Ксмаунды, рыхлящих острыми когтеобразными выступами на хвосте черную от перегноя почву. Нет, биоробот в форме человека, существа, способного выжить лишь в чрезвычайно узком диапазоне внешних условий - это нонсенс.

Но не поверить Риттулу он не мог.

– Как это могло случиться? Когда?

– А я знаю?
– раздраженно ответил Риттул.
– С кого из предков теперь спросишь?

– И что же нам теперь делать?

– Ты меня спрашиваешь? Не знаю. Будь я один такой - черт с ним. Живым бы я им в руки не дался, и дело с концом. Но ведь я же наверняка не один. Нас же таких много, очень много, Итто. Этого же просто быть не может, чтобы первый же человек, подвергшийся проверке, оказался единственным биороботом среди землян.

– Проклятье!
– сказал Сантало в сердцах. В кабинете надолго воцарилось молчание.

– Этот Габбен, - наконец, сказал Риттул.
– Придушил бы его. Своими бы руками вот так взял и придушил, - он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Ему-то, мерзавцу, какая от всего этого выгода?

– Такие, как он, из всего извлекают выгоду.

– А что если его действительно убрать?
– Сантало оживился.
– Бывают же несчастные случаи, никто не застрахован. Пока они разберутся, пока снова пришлют представителя, глядишь, и удастся что-то придумать.

– Что придумать? Да убери мы его, и сюда сразу столько всякой мрази налетит... Мы вообще шагу ступить не сможем. Он же прибыл к нам как полномочный представитель ГБТ, а это, пожалуй, звучит посолидней, чем какой-нибудь там чрезвычайный и полномочный посол. Сейчас этот мерзавец для нас настолько же неприкосновенен, как самый настоящий тсангит.

– А что если его подкупить?

– Чем? Чем ты его подкупишь?

– Нет, в самом деле. Не подкупить, так испугать. Ведь наверняка его испугать можно.

– Не уверен. И что это нам даст? Отсрочку на какое-то время. Если бы у нас хотя бы был план, как этой отсрочкой воспользоваться. А так...

– Вот именно - отсрочку. Время решает все. Если мы сумеем спровадить его без поголовной проверки всех на базе, если здесь он биороботов не обнаружит, то многое еще можно будет предпринять. Очень многое. Можно, в конце концов, укрыть всех носителей этой злосчастной метки от экспертизы.

– Дожидайся. Думаешь, Габбен один такой? На тринадцать миллиардов землян найдется хотя бы несколько выродков.

– Ну не это - так разработать какой-нибудь вирус, который стирал бы метку.

– Чушь. Я тут всю ночь изучал этот вопрос. Метку уничтожить невозможно. Этот вариант они сами давно предусмотрели. И предотвратили.

– Стой! А если попробовать встречный иск? А? Ведь как вообще могла появиться метка в геноме человека? И не является ли ее появление свидетельством диверсии ГБТ против человечества?

– Диверсии, говоришь?
– Риттул задумался.
– Скорее всего, именно так и есть. Именно диверсия - хотя неясно, какую конечную цель они преследовали. Сомнительно, правда, что процесс удастся выиграть. Не помню случая, чтобы кто-либо выигрывал процессы у тсангитов. Но это даст нам время, - он даже слегка улыбнулся. Впервые за этот день.