Ведь от этих русских можно ожидать все, что угодно.

Дэвид Брэг положил руку на оружие. Металл приятно холодил вспотевшую ладонь. Другой рукой снял трубку:

— Сержант Джонсон?

— Да, майор.

— Через минуту жду вас у себя.

— Слушаюсь, сэр.

Девушка открыла дверь, замерла.

— Проходите, мисс… Джонсон. Присаживайтесь. Дэвид Брэг улыбался.

Сосредоточенно, почти не моргая, он уставился на Хэлен маленькими кабаньими глазками в окаймлении жидких белесых ресниц. Ну и урод же!.. И еще — она впервые увидела этого педика улыбающимся. Хм… Если жаба — это противно, то улыбчивая жаба — противно вдвойне…

— Путэм снакомы, Элэна Флатимирофна Потхорс-кайа, — произнес майор на ломаном русском. — Так фас насыфал фаш папа?..

— Нет. Мой папа называл меня — Элли.

В день думских выборов громыхнула зимняя гроза.

Люди уныло тянулись к избирательным участкам, малость ошалело разглядывали «простыни» по избирательным блокам — и голосовали.

Победили коммунисты.

По одномандатным округам почти во всех регионах России победили люди публике известные. То есть те, кто почаще мелькал в «ящике» по поводу или без. И было совершенно не важно, какими они будут депутатами… Мерцающий экран способен создавать разные иллюзии, и важнейшая из них — узнаваемость… Если кто-то в Москве — на эскалаторе, просто на улице — вдруг встречает знакомого киноактера, то первое, неосознанное желание — нет, не взять автограф, просто поздороваться!

«Раз я его знаю, то он меня тоже!»

Трюк нехитрый, но действенный…

— Гриня, — толкаю Ларина в бок. — Знаешь, кого бы я выставил в одномандатники, чтобы добиться победы с отрывом процентов в девяносто?

— В Велереченске?

— Да где угодно! Хоть в Магадане!

— Рейгана, что ли?

— Нет. Хрюшу. Или Степашку.

— Кукол?

— А кому какая разница? Зато их каждый знает с детства!

Как-то один скандальный нардеп, приходивший на заседания парламента то в телогрейке, то в тельняшке и напугавший высокое собрание обещанием проиллюстрировать борьбу за права сексуальных меньшинств и нудистов, отвечал на вопросы корреспондента «Маяка»:

— Дума — это театр. Вот только актеры в нем лишь маски на лицах меняют, а я — еще и костюмы…

Мысль не новая… «Весь мир театр, а люди в нем — актеры».

Ну да это Шекспир, Англия, шестнадцатый век…

Наша беда в том, что у нас все — без дублей, репетиций, взаправду…

Включая игры «в солдатики» — с летальным исходом для последних…

Театр… Большой…

Коммунисты победили. С приличненьким таким отрывом.

Как собкор столичной прессы, я просочился поприсутствовать при «выносе тела». Или — «раздаче слонов». Это кому как глянется.

Голова областной комиссии спокойно и размеренно огласил результаты; те, кому положено, подняли, когда положено, руки и утвердили что положено.

— А теперь к избирательной комиссии обратится второй секретарь Велереченского обкома партии Евгений Михайлович Сусликов, — внутренне сияя, провозгласил голова. Он даже не потрудился объявить, какой партии — разве есть другие?

— Товарищи! Прежде всего хочу поблагодарить от имени бюро обкома всех работников комиссии за добросовестный труд. Конечно, были отдельные недостатки и недоработки, но в целом мы удовлетворены результатами работы…

Говорил партиец негромко, размеренно, выверенно…

Тишина стояла гробовая.

«Товарищи», взрослые солидные дяди и тети, сидели не шелохнувшись, уронив взгляды в стол…

Вот оно, счастьице!

Из Велереченска мы выехали дня через два. Я отсыпался, Григорий запил с коллегами по профессии.

Мороз с утра ударил нешуточный, а наш вездеход-броневик дал осечку.

Отказало отопление. Если за бортом было минус двадцать пять, то внутри — полный абзац. В смысле — ездец.

Поскольку замерзать лучше в твердой памяти…

Что день грядущий нам готовит?

Светлое коммунистическое вчера или темное социал-национальное завтра?..

Поживем — увидим, а не поживем…

А чему нас учит наука?

История мидян — темна и непонятна.

Вообще-то партия была не одна. По меньшей мере пять, в разное-то время.

Первая, РСДРП, была, говоря по-нынешнему, диссидентской тусовкой. Состоящей наполовину из ни к чему не способных полудурков, рассуждающих по кафешкам Европы о лучшей жизни. Для народа. Вот такой парадокс номер раз: себя они к народу как-то не относили. Другую половину РСДРП, как водится, составляли агенты спецслужб, и не только службы государственной безопасности России, именовавшейся тогда презрительно «охранкой», но и провокаторов всех мастей и рангов, прирабатывавших на самые разные разведки…

Вторая — партия большевиков. Коммунизм привлекал Ленина прежде всего как вселенско-государственная идея, которой можно было заменить идею православно-государственную. И взяв на вооружение термин «пролетарская революция», Ульянов создал сначала уголовно-заговорщическую партию по образцу, предложенному Петром Никитичем Ткачевым, главной целью которой стал захват власти. И они ее захватили. Потому что играли по своим правилам, и правила эти были настолько дики и немыслимы в тогдашнем российском обществе, что обеспечили сторонникам Ильича победу априори.