– Ничего!
– ухмыльнулся Харт.
– Здесь ожидается крупная чистка! Хотелось бы верить, что мне ничего не грозит. А порядочки будут иные... Не вынесешь даже крупицы распроклятых сколов. Контроль, чтоб ему провалиться!

– А ты хоть один раз принес сюда камень?!
– со злостью вскричала она, поняв, что Харт дурачил ее.
– Сам таскал с шахты сколы, а мне не давал ничего?! Скот! Подлец!

Харт вдруг громко заржал и сгреб Люси в охапку.

– Не дергайся, детка! Мое - что твое! Бабе знать ни к чему, где хранится сокровище, но тратить будем вдвоем. Я смогу, я потом одурачу... Еще наберу этих штучек... Ведь "Триб" хоть и свят, но кретинов там тоже довольно. Ты помнишь, как я говорил две недели назад, когда мы еще толком не знали об этой проклятой продаже, что сгинул учетчик? Писец? Тот дедуля, который работал всегда?

– И?
– спросила Люси, почувствовав, как замерло в груди сердце.

– Вот то-то, что: "И!" - фыркнул Харт.
– Там заместо дедка теперь "кобольд"!

– Кто-кто?!

– Да сопляк из столицы. Полнейший кретин! Я таких идиотов не видывал!

– А-а-а... Почему же он Кобольд?

Харт вновь засмеялся:

– Да этот пацан, как приехал, стал так задирать нос, что слова ему не скажи! Всю неделю трещал про каких-то там пять языков и скир... спир... скириторий.

– Скрипторий?

– Ага! А потом вдруг решил посмотреть, что мы делаем в шурфе, не прячем ли сколы в каких-нибудь "тайных местечках". Взял, да и полез с нами. И с непривычки, а может, от слишком большого ума, потащился вперед да свернул в боковой тупичок. Мы, понятно, и думать забыли об этом придурке, а он вдруг как там заорет: "Кобольд! Кобольд! Нечистый дух!" Ну мы, понятно, к нему, а пацанчик уже мокрый и весь трясется. "Я видел!
– кричит.
– Видел эти глаза!" С той поры и зовем его "кобольдом" между собой. Поняла?

– Ну еще бы, - согласно поддакнула Люси, почувствовав резкую слабость.

Ее необычный любовник был тем, кем назвался. Харт явно приврал, когда ей расписал, как он трясся. Возможно, красавчик немного струхнул в шахте, но не утратил достоинства. Зная о прозвище, данном ему после вылазки в шахту, он начал бравировать им. Парню явно понравилось дразнить ее, пробуждая мистический страх.

– Люси, скоро гулянка!
– прервал размышления Харт.
– "Трибунал чистоты" будет то ли святить, то ли даже крестить шахты, чтобы прогнать погань. А потом - праздник для всех. Люси, слышишь меня? Будем вместе плясать! Говорят, что уже привезли море выпивки. Да и еда будет просто от пуза. Бесплатно, для всех рудокопов!

– Понятно, - опять повторила она.

– Что-то ты слишком квелая, - недоуменно сказал Харт, слегка встряхнув Люси.

– Да так, нездоровится. Лягу сегодня пораньше.

– Ну ладно уж, дрыхни.

Она была рада, что Харт ей поверил на слово и больше не стал докучать.

Пряный запах мохнатых цветов, покрывавших кустарник, пьянил. Растянувшись на мягкой, уже порыжевшей от солнца траве, Люси словно забыла о том, что пора уходить. Ей совсем не хотелось опять возвращаться в поселок, готовить еду и выслушивать новости Харта. За несколько дней он совсем опротивел ей, хотя рассудок подсказывал, что расставаться с ним рано. Ведь новый любовник не обещал ничего, он встречался с ней просто от скуки, не зная, куда себя деть... Но ей нравилось с ним развлекаться.

Их встречи имели какой-то особенный привкус греха, не сравнимый ни с чем. Он имел над ней власть, этот Кобольд. С ним рядом Люси словно теряла рассудок. Его неприкрытый цинизм, совершенно не свойственный юности, ее пугал и притягивал. Четкий барьер между Светом и Злом для него был как будто размыт... Кобольд не бунтовал против расовых норм "Трибунала", он просто не брал их в расчет. Парень знал жизнь Сияющих так, словно сам был одним из них. И в то же время он знал почти все про Отверженных, тех, кто сумел избежать костра, но был лишен права жить меж людей. Кобольд мог быть пугающим духом и сказочным принцем в одном лице, только не скучным писцом, обреченным вести учет сколов в рабочем поселке.

Была ли она влюблена? Да, наверно, ее чувство было бы можно назвать этим словом. Ведь Люси с него не брала денег и приходила по первому зову, рискуя устроенной жизнью... А ради чего? Люси честно пыталась понять это, и не могла.

– Хочешь праздник? Такой, о котором никто из старателей даже не слышал?
– спросил Люси Кобольд.

Слова, разогнав полусладкую дрему, напомнили, что ей пора возвращаться к реальности.

– Очень хочу!
– усмехнулась она, поднимаясь с травы и втыкая упавшую шпильку в тугой жгут волос.
– Только, милый, я буду с другим мужичком. И кутить весь поселок сбежится, не только такие, как ты!

– Ошибаешься, - чуть прикусив стебель тонкой травинки, сказал Кобольд.
– Я не пойду к штольне в день освящения. Этот молебен - огромная глупость, цена за нее будет слишком большой...

Люси, громко зевнув, потянулась.

– Не надо дурацких пророчеств... Терпеть не могу, когда ты начинаешь вдруг умничать. Я вот возьму и уйду... Насовсем. Будешь тут развлекаться один.

– Никуда ты не денешься, Сибилл, тебе не уйти от меня, - с неприятной насмешкой сказал молодой человек.
– Знаешь что? Ровно в полночь я буду тебя ждать у свертка, ведущего в лес. Мы пойдем на "гулянку божков", на старинный языческий праздник в честь Духов. Воздушных, земных, водяных. Да, забыл... Еще огненных.