Шрифт:
– На комара да с рогатиной?
– улыбнулась Нюша одними сухими, потрескавшимися губами.
– Кулачное твое право, но не виновата я, Клаша! Не виновата!
4
Тем временем Сашку Акишиева подошедшие мужики - среди них Николай Метляев, Иннокентий Григорьев, Васька Вахнин и еще двое новых, приезжих, умещали на вездеходе.
– Гляди, тяжелый какой!
– Мужик был справный, под сто кило.
– Красавец, а не мужик! Попотрошил он этого бабья!
– Да они сами на него, как наводнение! Клашка-то, та измором взяла, чуть на коленях не стояла, чтоб в хвартиранты шел.
– И сам он был блудлив, как кот...
– А труслив, как заяц.
– Не криводушничай!
– Чё криводушничать-то? Нюшу возьми...
– Мозги у тебя набекрень! При _н_е_м_ о Нюше!..
– Эк тебя приспело! Рвется вдаль, тоже к побрехенькам!
– Не любо - не слушай, а врать не мешай!
– Ну взяли, мужики, взяли! Чё ишо раз тело-то покрывать срамом? Горьку чашу и так хватил мужик!
– Может, и с Нюшей-то совладал с собою. Думаю, любовь у них была красивой. Не трогал он ее!
– А глаза у мужика-то, гляди, и теперь, как живые! Бабы говорили: глаза-то, мол, с поволокой!
– Тихо, мужики! Клавка катит.
– О волке толк, а тут и волк!
– Попал пальцем в небо, - вызверился Метляев.
– Перерву я тебе за Клавку глотку!
– Чё, что ли сам, на теплое Сашкино место? Так у тебя же баба своя!
Клашка, будто слепая, вовсе не играя, подошла к вездеходу, большие ее руки жадно ощупывали железо ног Сашки Акишиева. Она неистово шептала: "Миленькой, родненькой! Не ругай, как потревожила, не наставил ты уму-разуму, некому было-то! Лягу с тобою, лягу! Куда иголка, туда и нитка! У них-то... У них-то, кладезь ты мой учености! У них-то кишка тонка! Не надо мне и золотого другого! Кукушку - на ястреба?!"
– О, баба, - сказал в сторону Иннокентий Григорьев, - про хахалей исповедуется.
– Болтает на ветер, - пожалел, не вступая в спор, Метляев.
– Клубок в горле, то и болтает!
– Тебя, как черного кобеля, не отмоешь добела, - сказал Григорьев. На Клашкины деньги глядишь?
– Не только света, что в окошке, - охолодил его своим спокойствием Метляев. Он не допускал, чтобы его подвергали осмеянию.
– При солнце тепло, а при такой бабе, Метляев, добро, - хохотнул Васька Вахнин.
Подошел неспешно врач, ростом он оказался громадным, руки у него были красные, в синих жилах. Он поправил испачканную простынь, поглядел на всех невидяще и, заметив Клавку, нахмурился.
– Поехали, мальчики!
– Незаметно было по нему, что он час назад опрокинул в себя целую бутылку спирта.
– Как?
– закричала Клашка.
– Не отдам! Не тронете волоска!
– Все перемелется, - стал успокаивать ее врач.
– Ты ведь хотела кус и дольше, и толще? Ты его получила...
Вездеход, ведомый Крикуном, осторожно снялся с места. Никто словам врача не придал значения, все стояли молча, провожая машину. Лишь Клавка картинно выставила руку, словно в заключительном акте какой-то человеческой комедии, поддерживая и твердь небесную, и твердь земную.
5
Нюшу взяла к себе учительница Ротовская. На улице к тому времени похолодало, а Нюша так и сидела на своей березовой скамеечке. Ротовская шла из школы, сразу поняла, в чем дело, и не насильно, однако ловко уговорила ее, достойную изумления, - так и сказала, покинуть это всеобщее место обозрения.
– Они думают, что я _е_г_о_ отравила, - уже согревшись, но так и сидя неподвижно, говорила Нюша.
– Успокойтесь, голубушка, успокойтесь. Душа меру должна знать. Давайте я помогу вам раздеться... Давайте, давайте! Будем пить чай. Нате-ка!
– Неужели они все думают, что я его отравила?
– Теперь не суть важно это, Нюша.
– Почему они думают, что я его отравила?
– Малая искра города поджигает, а сама прежде всех помирает. Пусть их. Все станет на место. Вы же на самом деле не травили его?
– Вы что! Я же его любила! Я Сашеньку любила.
– Вы любили, а они захватывали, перехватывали, занимали, забывали!
– Но он был мой! Мой! Мой!
– К сожалению, Нюша, он был не только ваш. А с чужого воза и посреди болота сведут.
– Неужели вы не понимаете, что я его любила?
– Я вас прекрасно понимаю, но вам надо считаться не только с моим мнением.
– Я не хочу считаться ни с кем. Я его любила, и он был мой.
– И прекрасно. Пейте. Сколько вам положить сахару?