— Это пусть они осторожничают. Думаешь, сбросил рюкзак и на этом успокоюсь?

— Ребята, о чем вы? — не понял Марио. — Есть предложение: до начала сеанса покататься на катере или на лодке.

Айке не хотелось, чтобы её лишний раз снимали с Орлика, и Гали понял её.

— Нам нужно на озеро, — сказал он. — Встретимся у кинотеатра.

Кресла в зале располагались ярусами, а площадка с панорамным экраном напоминала арену. Многие шли сюда прямо с пляжа, распаренные солнцем и тёплым послегрозовым морем.

Айка сразу узнала Батиста. Он вошёл со своей свитой и уселся на два ряда перед ней, так что был виден его длинноносый профиль. Слева расположился Гриня, справа Пашка и вчерашняя итальянка. Айка жадно смотрела им в затылки, сверяя своё мысленное впечатление с тем, что видела наяву. Нет, она не ошиблась, все совпадало: и долетающий сквозь гул уже наполненного зала визгливый смешок Батиста, и вишнёвое платье итальянки, и кудлатая Пашкина голова. По мере того как все более убеждалась в том, кто находится перед ней, тревога ужом вползала в неё, а по возвращении Гали ещё более усилилась, потому что компания заметила его и Пашка даже негромко свистнул.

— Шут бы их побрал, — выругался Гали. — И здесь мозолят глаза.

Он долго не мог застегнуть манжеты, подключающие зрителей к действию на экране, пока Айка не помогла ему.

— Может, улизнём, когда погасят свет? — предложила, угадав состояние Гали.

— Ещё чего! — неожиданно разозлился он. — Много чести им. Сиди не волнуйся, все будет ладом. — Он успокаивающе притронулся к её руке, перехватил программку, уткнулся в неё, не видя ни букв, ни кадров из фильма, и лишь когда зал стал медленно погружаться в темноту, успел прочесть:

Горячий ветер пустыни так ощутимо ударил в лицо, что Айка легонько ойкнула и прижалась к Гали. По жёлтым раскалённым барханам брела женщина. За спиной её болталась на палке котомка со скудными запасами воды и пищи. Ноги проваливались в песок, и он обжигал щиколотки. Полотняное платье, истрёпанное от долгой носки, свободно облегало стройную фигуру. Старенькие башмаки потрескались от жары.

«Я уже забыла, куда иду и зачем, — думала женщина, и её мысли свободно читались зрителями. — Кажется, меня зовут Яся. Но я не помню, откуда родом, кто даёт мне в пути еду и питьё, под чьим кровом сплю в кратком отдыхе. Мне нужно что-то найти. Но что именно? Чудится: как только увижу искомое, непременно узнаю. Впрочем, что это я… Сад… Сад… Я ищу Сад. А пока солнце плавит мозги, во рту пересохло так, что трудно дышать и перед глазами то и дело мелькают миражи. Однако не обольщаюсь, потому что знаю: это фантомы. В пути лучше быть ночью, когда небо не так жестоко. Но какая-то сила движет мои ноги и день, и ночь. Ещё немного, я упаду, и солнце изжарит меня на песчаной сковороде, как вылезшую из панциря черепаху.

Сегодняшний мираж особенно устойчив: то и дело появляется идущий параллельно со мною странник с такой же, как у меня, котомкой за плечами и, вероятно, с той же целью, с тем же порывом дойти до Сада. Вот и сейчас возник совсем рядом. Нет, это не мираж: человек заметил меня и машет рукой».

Он шёл быстро, почти бежал, проваливаясь в песок, падал, что-то кричал ей. Наконец они сошлись. Мгновенье стояли молча, изучающе рассматривая друг друга. Его лицо тоже обмотано платком, лишь в узкой полоске сверкают чёрные, воспалённые от песка и бессонницы глаза.

— Меня зовут Якс, — говорит он, и ей нравится его густой, мужественный голос. — Я знаю, ты ищешь Сад. Значит, нам по пути. Идём, вдвоём легче.

На нем выцветшая от солнца хламида и такие же, как у неё, полуразвалившиеся от долгой дороги башмаки.

После краткого отдыха путники двинулись, опираясь друг о друга. А пустыне конца не видно. Но уже кое-где попадаются не дающие тени кусты, чёрный и белый саксаул. Вот и бетонированный колодец для кочевников. Вдали прошёл караван верблюдов, ослепительно сверкая соляными плитами на горбах.

Его увидели одновременно и остановились, не веря глазам: на горизонте будто кто срезал пустыню ножом — так резко расцвела она Садом, плывущим в струящемся голубом мареве.

— Если даже это мираж, все равно Сад близко, — сказал Якс.

— Да-да, — подтвердила Яся, лихорадочно вперившись взглядом в далёкое видение. — Ты ведь тоже сначала был фантомом. В любом случае, это знак, что Сад существует, что его не придумали. Поэтому я готова идти.

Якс насторожился:

— Слышишь?