— Прекрасно, — снова улыбнулась она. На сей раз более открыто.

Тут к ним присоединилась Джули. Пока Хэкет усаживался за стол, она поставила на плиту чайник и приготовила три чашки. Он рассказал о школе, своих новых обязанностях, о зарплате. И конечно, о доме.

Сью осталась довольна. Даже попыталась засмеяться, когда Хэкет рассказывал о Бруксе.

— Ты сегодня же возвращаешься в Лондон? — спросила она наконец.

Он кивнул:

— Нужно готовиться к переезду. К тому же завтра придут покупатели осмотреть дом... Почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами.

— Просто спросила...

— Может, вам нужно остаться наедине? — подала голос Джули.

— Нет-нет, останься, — поспешно возразила Сью.

Хэкет был несколько разочарован.

— Сью, я хотел бы, чтобы в следующий мой приезд ты посмотрела дом.

— А что говорил директор об учителе, который прежде там жил? — поинтересовалась Джули.

— Да почти ничего, — ухмыльнулся Хэкет.

Едва заметно покачав головой, Джули уставилась в свою чашку.

— А что? — спросил Хэкет, немного удивленный выражением ее лица.

— Возможно, мне не следует об этом говорить, но я полагаю, он должен был сказать тебе... Каждый может тебе об этом рассказать. Все газеты писали. Сенсация. Полиция так и не выяснила, почему он это сделал.

— Сделал — что? — Сью взглянула на сестру.

— Однажды ночью он, должно быть, помешался... Схватил ружье, убил жену и сына, а потом вставил себе в рот ружейный ствол и застрелился.

Илейн Крэйвен сидела перед кабинетом врача.

Потоки солнечного света, вливаясь в широкие окна, бросали яркие блики на белые стены комнаты. Илейн смотрела по сторонам и всякий раз, поймав на себе взгляд секретарши, улыбалась ей. Илейн взглянула на часы, висевшие над столом: доктор Кёртис должен был принять ее через пять минут. Она попыталась осторожно переменить положение левой руки в надежде, что уменьшится боль. Однако это нисколько не помогло — острая боль вновь пронзила предплечье.

— Что у вас с рукой? — спросила секретарша.

— Да так, несчастный случай, — небрежно обронила пациентка, пожав плечами, что вызвало новый приступ боли.

Женщины заговорили о погоде. Однако секретарше быстро наскучила метеорологическая тема, и она завела речь о другом.

— Как ваша семья? У вас ведь один мальчик? — спросила она у посетительницы.

Илейн кивнула.

— Да, Филип. С ним все в порядке. С мужем тоже. Это только со мной вечно происходят какие-нибудь дурацкие истории. — Она кивком указала на перевязанную руку, заодно как бы напоминая о цели своего визита.

Раздался громкий гудок селектора, установленного прямо перед секретаршей. Она щелкнула выключателем.

— Попросите ко мне миссис Крэйвен, пожалуйста. — Динамик придавал голосу Кёртиса металлическое звучание, словно говорил робот, а не живой человек.

Илейн, еще раз улыбнувшись секретарше, направилась к двери с надписью: «Без приглашения не входить». За дверью находился короткий коридорчик, ведущий к следующей двери. Она постучала и вошла.

При виде посетительницы Эдвард Кёртис улыбнулся. Пригласив ее сесть, он тотчас кивнул на перевязанную руку.

— Надеюсь, ваши домашние чувствуют себя лучше, чем вы, Илейн, — произнес он, поднимаясь со стула. — Что с вами случилось?

— Несчастный случай. Чистейшая случайность. — Она взглянула на Кёртиса, и он заметил, что в глазах ее промелькнуло что-то похожее на страх.

— Дайте-ка взглянуть, — сказал доктор.

Она положила перед ним на стол свою руку. С необычайной осторожностью Кёртис принялся разматывать бинты, извиняясь всякий раз, когда Илейн вскрикивала от боли. Размотав последний виток бинта, он увидел два больших ватных тампона, закрывавших ее предплечье. Он взял с подноса пинцет. Поддев им край ватного тампона, аккуратно отогнул его.

— Боже правый! — пробормотал он, открывая рану. — Как это вас угораздило?

На предплечье в нескольких местах отсутствовал кожный покров. Причем кожа не стерлась, а была содрана клочьями. Кёртис увидел скопления белесого гноя на месте вырванного с мясом клочка кожи.

Вторая рана выглядела еще хуже. Сняв тампон, доктор невольно вздрогнул. Часть мышцы у локтевого сгиба оказалась вырванной, и сквозь переплетение обнаженных мускулов проглядывала кость. По краям раны скопился гной, густой и многослойный, частично просочившийся в рану.