– В чем дело? – спросил Риордан, прижимаясь губами к ее виску.

Она беспомощно пожала плечами и повторила:

– Я так счастлива…

Это слово показалось ей скудным и убогим: оно не передавало и сотой доли того, что она переживала. Риордан улыбнулся, и она кожей ощутила его улыбку. Они долго лежали молча, не говоря ни слова, наслаждаясь безмятежным покоем. Их тела и души за этот краткий час излечились больше, чем за все то долгое время, что они провели в разлуке.

– Филипп, – начала наконец Кассандра.

– Что, любовь моя?

Ее заржавленный голос звучал робко и нерешительно.

– Я знаю, Оливер причинил нам много зла, особенно тебе – ведь он твой друг, ты любил его и доверял ему. Не знаю, зачем он это сделал, не могу понять. С его стороны это было невероятно жестоко, эгоистично и самонадеянно. Из-за него мы страдали, мучились, чуть не потеряли друг друга… И все же он спас мне жизнь. Он ведь мог этого не делать, он запросто мог бы бросить меня умирать. Но он меня спас! И поэтому я не могу его ненавидеть.

– Верно, – согласился Риордан, поглаживая ее по щеке. – Я тоже не могу. В каком-то смысле мне его даже жаль. Он одержим нездоровыми страстями. Где-то в глубине души я всегда это знал, но старался не замечать. Я называл его однобоким, хотя понимал, что дело не только в этом, даже когда был ребенком. В том, что произошло, я сам виноват не меньше, чем он. Я не хотел видеть его таким, какой он есть на самом деле.

– Нет, Филипп, ты…

– Это правда, Касс. Я так хотел видеть в нем свой идеал, что отказывался замечать его недостатки. Ведь он был моим наставником. Моим отцом. Несравненным и безупречным.

– Возможно, он тоже хотел видеть в тебе своего сына. Свою собственность, которой он мог распоряжаться, как ему вздумается. Твой брат сказал мне, что Оливер стремится властвовать над людьми, чтобы они служили ему, как рабы. Филипп, я убеждена, что ты никогда не причинял вреда ни ему, ни кому-либо другому. Не знаю, откуда у него этот шрам на запястье, но знаю точно, что ты тут ни при чем. Я в этом уверена. Он просто использовал твое чувство вины, чтобы заставить тебя ему помогать.

Риордан глубоко задумался. Черная тяжесть, угнетавшая его в течение долгого времени, медленно поднялась, подобно грозовому облаку, на мгновение вспыхнула ярким светом и растаяла, отпустив его душу навсегда.

– Я люблю тебя, Касс, – шепнул он.

– Я люблю тебя.

Она начала осторожными, успокаивающими движениями поглаживать его горло.

– И знаешь, Филипп, я думаю, несмотря ни на что, Оливер тоже любит тебя.

– Да, – грустно кивнул Риордан. – Я думаю, так оно и есть. Но он заплатит за то, что натворил. Как ни смешно это звучит, власти у меня теперь больше, чем у него, и отчасти именно благодаря ему. И я заставлю его заплатить.

Кассандра вздрогнула, и Риордан обнял ее еще крепче.

– Не думай о нем. Он больше не может причинить нам зла. Я хочу тебя поцеловать. Сейчас это самое главное.

Он перешел от слов к делу.

– Ты хоть понимаешь, какое это чудо, Касс? Ведь я думал, что ты умерла!

Он легонько встряхнул ее, чтобы до нее дошла вся чудовищность того, что случилось.

– И вот ты здесь, в моих объятиях, в нашей постели. Мне кажется, будто это я умер и вновь воскрес.

– Я люблю тебя, Филипп, – повторила она в третий раз. – Я всегда, всегда буду тебя любить.

Закрыв глаза и приподнявшись на локте, чтобы ненароком не коснуться его забинтованной груди, Кассандра осторожно склонилась над ним и поцеловала. Очень скоро дыхание у обоих стало одинаково прерывистым и беспокойным. Она стонала от прикосновения его рук под одеялом. Они отпрянули друг от друга одновременно.

– Дорогой, – сказала она, задыхаясь, – я так хочу любить тебя… так хочу! Но мы же не можем, мы должны остановиться. Ты же знаешь, мы не можем…

– Неужели не можем?

Риордан провел рукой по волосам и немного помолчал, чтобы дать сердцу успокоиться. Касс действовала на него лучше, чем любые лекарства.

– Я знала, что мне не следовало раздеваться.

– Нет, тебе непременно надо было раздеться! Я давно не получал такого удовольствия.

– Да, но нам надо было заняться чтением или чем-то в этом роде. Или позвонить и приказать, чтобы нам принесли чего-нибудь поесть. Ты не голоден?

– Я страшно голоден. Просто умираю с голоду!

Он повернулся к ней, но она уклонилась от его губ.

– Я говорю серьезно! – засмеялась Кассандра. – Если мы не перестанем, у тебя рана может открыться.