Он разложил перед собой бланки и начал работать с той бешеной энергией, при которой выкладываешься на сто процентов, ни разу не ошибаешься и дело идет у тебя так быстро и споро, что даже не ощущаешь, что работаешь, а когда наконец разгибаешься, то видишь, что все уже сделано, хотя ты вроде и ни при чем. За его спиной точно так же работал Лива.

Они по-прежнему сидели над ведомостями, когда час спустя вошел О'Хэйер. Он мгновение постоял, привыкая к темноте, – широкоплечая тень в светлом дверном проеме. Вместе с ним в склад, казалось, проникло облачко холода и остудило теплый родник энергии, питавший Тербера и Ливу.

О'Хэйер брезгливо покосился на бланки и раскиданное вокруг обмундирование.

– Настоящий свинарник, – сказал он. – Лива, надо здесь навести порядок.

Он шагнул за прилавок. Терберу пришлось сдвинуть бланки и встать, чтобы О'Хэйер смог протиснуться. Высокий франтоватый ирландец с кошачьей грацией боксера переступил через груды лежащих на полу вещей и, остановившись за спиной у Ливы, взглянул на машинку. Форма у О'Хэйера была сшита на заказ. Три сержантские планки – ручная вышивка. Тербер снова разложил на прилавке ведомости и погрузился в работу.

– Как идут дела, Лива? – спросил О'Хэйер.

Лива поднял глаза и кисло посмотрел на него:

– Помаленьку, сержант, помаленьку.

– Вот и хорошо. А то мы давно просрочили.

О'Хэйер небрежно улыбнулся, его темные глаза смотрели снисходительно, не замечая иронии. Лива ненадолго задержал на нем взгляд и снова вернулся к работе.

О'Хэйер обошел свободный пятачок, оглядел груды обмундирования, что-то переложил, что-то поправил.

– Это все нужно рассортировать по размерам, – заметил он.

– Уже рассортировали, – не отрываясь от ведомостей, бросил Тербер. – Тебе не повезло, пропустил такое развлечение.

– Ах, уже? – небрежно переспросил О'Хэйер. – Тогда нужно найти для них место. Здесь им валяться нечего, только мешают.

– Тебе, может быть, и мешают, – ласково сказал Тербер. – А мне – нет.

Ситуация была щекотливая, и он понимал, что должен держать себя в руках. С Джимом О'Хэйером каждый раз так, подумал он, стоит сказать слово – и сразу щекотливая ситуация. А его щекотливые ситуации бесили. Если начальству так хочется, чтобы О'Хэйер был сержантом по снабжению, могли бы сначала отправить его на курсы, честное слово!

– Ты убери это барахло с пола, – сказал О'Хэйер Ливе. – Старик не любит, когда на складах беспорядок. А здесь черт ногу сломит.

Лива отодвинулся от стола и вздохнул.

– Ладно, сержант, – сказал он. – Прямо сейчас убрать?

– Можно попозже, но сегодня. – О'Хэйер повернулся спиной к Ливе и стал заглядывать в ячейки разгороженных полок.

Тербер с трудом заставил себя сосредоточиться на работе, он чувствовал, что надо вмешаться, и злился, что молчит. Немного погодя он резко поднялся из-за прилавка проверить размер гимнастерок и натолкнулся на О'Хэйера. Брезгливо отдернув руки, он наклонил голову и заорал:

– Уйди ты отсюда, ради бога! Иди куда хочешь, только уйди! Покатайся на своем «дюзенберге», сходи в сарай, подсчитай, сколько ты вчера отхватил! Мы и так за тебя все делаем. Иди, не волнуйся.

Он прорычал это на одном дыхании и последние слова договорил почти шепотом.

О'Хэйер медленно растянул губы в улыбке. Он стоял, свободно опустив готовые нанести удар руки, и смотрел на Тербера холодными глазами игрока, до которых улыбка никогда не доползала.

– О'кей, старшой, – сказал он. – Ты же знаешь, с первым сержантом я спорить не буду.

– При чем здесь первый сержант? – фыркнул Тербер. Он глядел в пустые глаза О'Хэйера и гадал, что же все-таки способно лишить этого улыбчивого игрока его всегдашней невозмутимости. Должны же у этого арифмометра где-то среди рычажков быть и чувства. Может, сбить его с ног, бесстрастно подумал он, так, любопытства ради, чтобы посмотреть, как он себя поведет. Лива следил за ними из-за стола. – Я с тобой говорю сейчас не как первый сержант, а просто как Милт Тербер. И повторяю, катись отсюда подальше.

О'Хэйер снова улыбнулся:

– О'кей, старшой. Как ты это говоришь, неважно – ты все равно первый сержант… К тебе я загляну позже, – бросил он мимоходом Ливе, обошел Тербера, намеренно поворачиваясь к нему спиной, и молча вышел из склада.

– Когда-нибудь он меня достанет, – сказал Тербер, уставившись на дверь. – Когда-нибудь я сам его достану. Его вообще-то можно разозлить или нет?

– Ты его на ринге видел? – как бы между прочим спросил Лива.

– Видел, не сомневайся. Видел я, как он выиграл у Тейлора. По очкам. Я-то думал: ну хорошо, пусть я за него работаю, так, может, он хоть дерется прилично.