– Посмотри в окно! Какое чудо на улице. Пойдем на нашу любимую дорогу.

Действительно было чудо. Вечная тишина опустилась на зеленые холмы. Воздух был напоен запахом горячих полевых трав и влажной земли, а серебристое от лунного света небо опустилось низко-низко. Стоило пройти всего несколько шагов, подняться на холм, и, казалось, можно было коснуться рукой кромки сияющего облака.

– Пошли в поле, - прошептала она.

Все было как во сне, и я не помню, как мы оказались на берегу Большого озера. С западной стороны, где находился водный стадион, доносилась музыка, а здесь берег был совершенно диким, и только узкий бетонированный мостик среди высоких камышей напоминал о том, что кто-то позаботился, чтобы по озерным джунглям можно было совершать прогулки. Несколько минут мы шли среди зарослей. Потом мы оказались на самом краю мостика, почти на середине озера.

– Смотри, Владо, вон она!
– крикнула Ольга, показав на отражение Луны в слегка волнующейся воде, - как я хочу туда!..

– Я хочу тебе сказать, Оля...

– Не надо, Владо. Завтра я улетаю. Я очень люблю одного человека. Его зовут Георгий... Ты ведь его знаешь. И он там, - она показала на Луну.

Обратно мы шли молча и мне страшно было взглянуть ей в глаза. Я хотел, чтобы облака заволокли Луну. Когда на мгновенье это происходило, я облегченно вздыхал.

Прощаясь, Ольга задержала мою руку в своей.

– Прости меня, Владо. Я должна была бы об этом сказать тебе раньше. Прости меня. Ты такой хороший, верный друг, а я такая глупая...

...Я никому не говорил об этом ни слова. Только тебе, Людвиг, и то только потому, что скоро тебя не будет...

III

Через неделю после отлета Ольги ко мне в лабораторию прибежал запыхавшийся Сережка.

– Владо, готовь стихи!

– Какие, кому?

– Самые наилучшие, человеку, находящемуся в небе.

– Ничего не понимаю.

– Чудак. Завтра столетие со дня открытия трассы Земля - Луна. Торжественные вечера, народные праздники, гулянье и так далее. А кроме того, радиосвязь с Луной.

Я вздрогнул.

– Разве ты не хочешь поговорить с Ольгой?

Я пожал плечами, не зная, что мне ответить.

– Ты какой-то странный, Владо, честное слово. Впрочем, как знаешь. Только для разговора тебе нужно прийти между семью и девятью вечера в Управление космической связи, седьмой этаж, комната семьсот. Я зарезервировал для тебя пять минут.

Несколько минут я ходил по комнате, думая, что мне делать. Что делать, что делать?

– Что мне делать, Людвиг?
– спросил я старую машину. Конечно, я должен сказать Ольге то, что не было сказано. Но как? Какими словами?

– Я люблю Ольгу, Людвиг! Как мне сказать ей об этом?..

...Я подошел к пульту управления и повернул ручку экстремального поиска. Затем я включил систему самопрограммирования и всю память машины. "Людвиг" загудел, как бы сообщая мне, что он готов выполнить любое задание.

Ряд черных клавишей с полуистертыми надписями: "Диф. уравнен." "Интегр." "Эконом. задачи", "Промышл.". Я нашел слово наименее истертое временем и нажал на клавишу...

"Старик работает медленно, очень медленно", - подумал я, глядя на неподвижный барабан. Наконец, он завертелся

IV

Когда на следующий день я передал небольшой моточек провода девушке-оператору, она удивилась.

– А говорить вы не будете?

– Нет.

– Кому передать?

– Ольге Алехиной, биофизическая база.

Девушка вставила катушку в проигрыватель и нагнулась над микрофоном.

– Вызываем биофизическую базу, Ольгу Алехину.

Во всех динамиках, расставленных в зале ожидания, послышался шорох, а затем раздался голос, который звучал гулко, как в огромном пустом зале:

– Ее фамилия теперь не Алехина, а Карено. Сейчас она в кратере Коперника, на квартире своего мужа Георгия Карено. Говорить будете?

Я яростно завертел головой. Девушка-оператор сказала:

– Ведено проиграть для нее запись. Включите квартиру. Алло, Ольга Карено, алло...

– Да, я слушаю!

И я услышал музыку. Ее услышали все, кто был здесь. Это была старинная фортепьянная пьеса. Мелодия была предельно ясной, искренней, а аккорды создавали удивительный мерцающий фон, который, если закрыть глаза, превращался в лунный свет. Это была мягкая и грустная пьеса, почти человеческая песня без слов. Теплота руки Ольги, шорох камыша, качающаяся в воде лодка... Аккорды прятались за вязь основной темы, а затем властно выдвигались вперед, утверждая силу и могущество. Так было долго, целую вечность. И вот музыка замерла.

– Как это прекрасно!
– воскликнула Ольга. Девушка-оператор встрепенулась и скороговоркой произнесла:

– Ваше время истекло. Переходим к следующему корреспонденту.

Но я уже ничего не слышал. Я быстро шел по коридору, а рядом со мной шагал пожилой, совсем седой человек.

– Хорошо придумано, молодой человек, остроумно!
– вдруг сказал он. Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

– А что это за музыка?

– Вы не знаете?

Я смутился. Откуда мне знать! Ведь это письмо Оле придумал "Людвиг"!