– В общем, позвоню, – мягко повторил он.

Я лишь молча смотрела на него. «Если бы!» – невольно подумалось мне.

Будь я на самом деле Нэн – наверняка выдала бы что-нибудь необычайно остроумное; но, будучи самой собой, только тускло улыбнулась и побрела в аптеку.

Красавчик напоследок сжал мой локоток – и я проследовала мимо него. Он закрыл за мной дверь, помахал на прощание и зашагал в направлении «Галереи».

Я помахала в ответ, а затем, чувствуя себя законченной идиоткой, потопталась в этой проклятой аптеке еще пять минут – чтобы он наверняка скрылся из виду.

После чего отправилась в «Галерею». Одна. И потратила там кучу денег на совершенно ненужные вещи – в попытке поднять себе настроение.

Увы, не сработало.

Но все равно день я провела гораздо лучше, чем Красавчик.

На мой взгляд, во всем была виновата Берт. Если бы тогда, в четверг вечером, она пребывала в более радужном настроении, возможно, я бы вообще не включила телевизор. А если бы я не включила телевизор, ни одна из нас не оказалась бы в полицейском участке.

Хотя, если откровенно, кое-что из последовавших событий все-таки произошло бы, но тот, первый, визит в полицию – главным образом на совести Берт и ее паршивого настроения.

Едва взглянув на ее лицо, я поняла, что сестрица не в духе.

С огромной сумкой из «Галереи» в одной руке и пакетом из «Макдоналдса» в другой, она, улыбаясь, переступила порог моей квартиры, но улыбка эта меня не одурачила. Когда знаешь чье-нибудь лицо так же хорошо, как свое собственное, – ибо, по сути, оно и есть твое собственное, – то читаешь на нем, как на доске объявлений.

Доска объявлений Берт гласила: «Мне хреново».

Впрочем, если подумать, на доске объявлений Берт никогда бы не появилось слово «хреново» – учитывая, с каким завидным постоянством она пилит меня, призывая следить за своей речью. Я, конечно, пыталась объяснить ей, что для диск-жокеев это что-то вроде производственных издержек. Когда по пять часов на дню проводишь перед микрофоном, старательно следя, чтобы в эфир не просочилось ни единого бранного слова, то создается чертовски солидный их запас.

Однако Берт никогда не проявляла понимания в этом вопросе. Совсем недавно она на полном серьезе заявила мне: «Настоящим леди, получившим университетское образование, нет нужды опускаться до ругательств, чтобы самовыразиться». Ну прямо вылитая матушка.

Разумеется, мой отклик на это откровение был следующим:

– И в какой же заднице ты наковыряла эту дерьмовую идею?

В ответ на мой ответ Берт стремительно выскочила из комнаты.

Ну что тут сказать? Судя по всему, тридцать девять лет назад, когда мы с Берт разделялись в утробе, ген сквернословия целиком достался мне – видимо, по ошибке. Так что, с учетом всего вышесказанного, доска объявлений Берт гласила не «Мне хреново», а «Я на взводе».

– Эй, Нэн! – пропела Берт. – Привет!

Я сидела на софе, просматривая почту, но интонация Берт привлекла мое внимание. Прервавшись на середине изучения телефонного счета за месяц, я уставилась на сестру. После развода Берт я еще ни разу не видела, чтобы она лучилась счастьем, но в ту минуту голос ее звучал лишь чуточку менее жизнерадостно, чем у дамочки из рекламного ролика.

Так в чем же дело?

– Привет, – осторожно отозвалась я.

Взгляд мой самопроизвольно скользнул к огромной сумке, что Берт держала в руках. Даже Санта-Клаус не набивает так свои подарочные мешки. Похоже, Берт сошла с ума и скупила половину супермаркета. Вообще-то я совсем не против того, чтобы сестренка слегка себя побаловала, – имеет же она право на толику радости после всех неприятностей, свалившихся на нее. С другой стороны, я не могла не отметить, что этот шоппинг-тур совершила особа, до сих пор не заплатившая мне за квартиру за прошлый месяц. А уже, между прочим, пятнадцатое число.

От всего этого лично мне стало не так уж хорошо. И вовсе не улыбалось спрашивать Берт про деньги. Чем я, собственно, и занималась каждый месяц с тех пор, как она стала моей квартиранткой.

Самой себе я напоминала жалкую псину, выклянчивающую подачки возле барского стола.

Тут поневоле задумаешься, такой ли уж светлой была мысль предложить Берт снять половину моего дома.

Но в то время это казалось ответом на молитву. Особенно если молитва звучала следующим образом: «Господи, пошли мне для разнообразия квартиранта, который пребывает в своем уме».

Пять лет назад, покупая этот коттедж, я понимала: чтобы ежемесячно выплачивать кредит, мне придется сдавать вторую половину. Чего я не представляла – так это что совершенно нормальных с виду людей с хорошими рекомендациями могут арестовать за выращивание марихуаны в металлических корытах.

И что совершенно нормальные с виду люди с хорошими рекомендациями предпочтут сваливать мycop огромными кучами на парадном крыльце, нежели приподнять свои седалища и дотащиться до ближайшего мусорного бака.