Шрифт:
– Вот, – прошептал первый. – Вот оно!..
Вдалеке, за много миль, оглушительно загремело, заревело – мчался дракон.
В молчании оба опоясались мечами и сели на коней. Первозданную полуночную тишину разорвало грозное шипенье, дракон стремительно надвигался – ближе, ближе; над гребнем холма сверкнули свирепые огненные очи, возникло что-то темное, неясное, сползло, извиваясь, в долину и скрылось.
– Скорее!
Они пришпорили коней и поскакали к ближней лощине.
– Он пройдет здесь!
Поспешно закрыли коням глаза шорами, руками в железных перчатках подняли копья.
– Боже правый!
– Да, будем уповать на Господа.
Миг – и дракон обогнул косогор. Огненно-рыжий глаз чудовища впился в них, на доспехах вспыхнули алые искры и отблески. С ужасающим надрывным воплем и скрежетом дракон рванулся вперед.
– Помилуй нас, Боже!
Копье ударило под желтый глаз без век, согнулось – и всадник вылетел из седла. Дракон сшиб его с ног, повалил, подмял. Мимоходом задел черным жарким плечом второго коня и отшвырнул вместе с седоком прочь, за добрых сто футов, и они разбились об огромный валун, а дракон с надрывным пронзительным воем и свистом промчался дальше, весь окутанный рыжим, алым, багровым пламенем, в огромных мягких перьях слепящего едкого дыма.
– Видал? – воскликнул кто-то. – Все в точности, как я тебе говорил!
– То же самое, точь-в-точь! Рыцарь в латах, вот лопни мои глаза! Мы его сшибли!
– Ты остановишься?
– Уж пробовал раз. Ничего не нашел. Неохота останавливаться на этой пустоши. Жуть берет. Что-то тут нечисто.
– Но ведь кого-то мы сбили!
– Я свистел вовсю, малый мог бы посторониться, а он и не двинулся!
Вихрем разорвало пелену тумана.
– В Стокли прибудем вовремя. Подбрось-ка угля, Фред. Новый свисток стряхнул капли росы с пустого неба. Дыша огнем и яростью, ночной скорый пронесся по глубокой лощине, с разгона взял подъем и скрылся, исчез безвозвратно в холодной дали на севере, остались лишь черный дым и пар – и еще долго таяли в оцепенелом воздухе.
Лекарство от меланхолии
A Medicine for Melancholy 1959 год
Переводчик: Гольдич В., Оганесова И.
Пошлите за пиявками; ей нужно сделать кровопускание, – заявил доктор Джимп.
– У нее уже и так не осталось крови! – воскликнула миссис Уилкес. – О, доктор, что томит нашу Камиллу?
– С ней не все в порядке.
– Да?
– Она нездорова. – Добрый доктор нахмурился.
– Продолжайте, продолжайте!
– Не вызывает сомнения: она угасает как свеча.
– О, доктор Джимп, – запротестовал мистер Уилкес. – Вы же повторяете то, что вам говорили мы, когда вы только пришли в наш дом!
– Нет, вы не правы! Давайте ей эти пилюли на рассвете, в полдень и на закате солнца. Превосходное средство!
– Проклятье, она уже нафарширована превосходными средствами!
– Ну-ну! С вас шиллинг, сэр, я спускаюсь вниз.
– Идите и пришлите сюда дьявола! – Мистер Уилкес сунул монету в руку доброго доктора.
Пока врач спускался по лестнице, с громким сопением нюхая табак и чихая, на многолюдных улицах Лондона наступило сырое утро весны 1762 года.
Мистер и миссис Уилкес повернулись к постели, где лежала их любимая Камилла, бледная и похудевшая, но все еще очень хорошенькая, с большими влажными сиреневыми глазами. По подушке золотым потоком струились волосы.
– О, – она чуть не плакала, – что со мной сталось? С начала весны прошло три недели, в зеркале я вижу лишь призрак; я сама себя пугаю. Мне страшно подумать, что я умру, не дожив до своего двадцатого дня рождения.
– Дитя мое, – сказала мать, – что у тебя болит?
– Мои руки. Мои ноги. Моя грудь. Моя голова. Сколько докторов – шесть? – поворачивали меня, словно мясо на вертеле. Не хочу больше. Дайте мне спокойно отойти в мир иной.
– Какая ужасная, какая таинственная болезнь, – пролепетала мать. – Сделай что-нибудь, мистер Уилкес!
– Что? – сердито спросил мистер Уилкес. – Она не хочет видеть врачей, аптекарей или священников – аминь! – а они очень скоро разорят меня! Может, мне следует сбегать на улицу и привести мусорщика?
– Да, – послышался голос.
– Что?! – Все трое повернулись посмотреть на того, кто произнес эти слова.
Они совсем забыли о младшем брате Камиллы, Джейми, который стоял у дальнего окна и ковырял в зубах. Он невозмутимо смотрел вдаль, туда, где шумел Лондон и шел дождь.
– Четыреста лет назад, – совершенно спокойно проговорил Джейми, – именно так и поступили. И это помогло. Нет, не надо приводить мусорщика сюда. Давайте поднимем Камиллу, вместе с кроватью и всем остальным, снесем ее вниз по лестнице и поставим возле входной двери.