Потрясая костлявой рукой, лорд Рейл снова обрушился на него.

— Я хочу с этим покончить! — взвизгнул он. — Будь я проклят, если стану терпеть такое. Мне нужны мои латные рукавицы. Сначала та тетива, а теперь вот моя лучшая пара средневековых латных рукавиц! Куда они делись? Что ты сделал с ними? Я желаю знать!

— Пожалуйста, сэр! — Молодой человек, взмахнув портфелем, понизил голос. — У нас гости…

— Гости или не гости, — заблеял лорд Рейл, — я хочу свои латные рукавицы! Это безобразие, вот что это такое. Возмутительно! Где они?

— Говорю вам, сэр, я не брал ваши латные рукавицы! Понятия не имею, где они. Откуда мне знать? Я не несу ответственность…

— Вздор! — взвизгнул лорд Рейл, ткнув ему в грудь молотком. — Ты — мой секретарь, разве не так?

— Так, сэр. Разумеется, я ваш секретарь.

— Тогда ты должен знать, если ты мой секретарь, ты должен знать… Разве он не должен? — повысил голос лорд Рейл, повернувшись к присутствующим.

— Ради бога, Генри, — сказал сэр Джордж, — прекрати этот балаган. В конце концов, мы у тебя в гостях. Расскажи, что произошло?

В разговор вмешался Фрэнсис Стайн. Сняв поношенную старую шляпу, он сунул ее в карман своего пальто, потом спросил в раздумье:

— Послушай, отец, у тебя с уха свисает паутина. Как, черт возьми, ты умудряешься быть таким неопрятным? Это ведь уметь надо! И зачем этот молоток?

Лорд Рейл уставился на них и слегка наклонил набок голову, как бы ища поддержки. На его крючковатом носу виднелся клок паутины, и он, скосив глаза, явно пытался разглядеть его. Хотя он казался солиднее в белом шерстяном монашеском одеянии с капюшоном, болтающимся на его редких седеющих волосах, весил он не более девяноста фунтов.

— Никто не должен знать об этом, — хихикнул он, пряча молоток в карман. — Нет, нет! Это испортит всю затею. Ха! Черт меня возьми, но это забавно! Ха-ха-ха! — загоготал он и ударил себя по боку. — Но больше ни слова об этом! Слышите?

— Ни слова о чем? — спросил сэр Джордж.

Лорд Рейл уставился на Тэрлейна.

— А это еще кто? — спросил он.

— Это доктор Тэрлейн, твой гость, Генри. Разве не помнишь?

— О!., да! Да, конечно! — гаркнул лорд Рейл. — Да, да, профессор! Я рад, сэр, счастлив! Сущая правда, сэр! Хочу услышать ваше мнение о моем франко-фламандском гобелене. Эта вещь из реликвария собора в Турне, что в Долине Шельды. Гобелен выткан ранее середины XV века, но я знаю точно, что это 1470 год. Этот Солтон — старый остолоп, как и остальные всезнайки из Оксфорда. Разве не так?

— Боюсь, сэр, я…

— Конечно, остолоп! Ха! — фыркнул лорд Рейл, надув щеки. — Вы здравомыслящий человек, сэр. Рад с вами познакомиться. Рад… Вот дела! — внезапно переключился он. — Мне надо принять ванну. Я удаляюсь, я исчезаю… Прошу прощения, прошу прощения… Брюс, — убегая, он кивнул в сторону секретаря, — покажет вам здесь все. Пока, увидимся, до свидания!

— Прошу прощения, сэр, — поспешно сказал секретарь и щелкнул замком своего портфеля. — Весь день пытаюсь вас попросить… Я насчет письма…

Лорд Рейл замахал руками:

— В кабинете. Не сейчас. В кабинете.

— Но когда, сэр?

— В кабинете, — повысил голос лорд Рейл. — Или в так называемом офисе, — добавил он на ходу.

Тэрлейну показалось, что секретарь чертыхнулся.

Плечи у него поникли, круглое лицо приняло то недоумевающее и унылое выражение, которое возникает у тех, кто постоянно и терпеливо угождает своенравным людям.

Брюс Мэссей защелкнул замок своего портфеля. Фрэнсис ухмыльнулся.

— Ты чересчур добросовестный, Брюс, — сказал он. — Если бы ты не слишком усердствовал, у тебя была бы самая спокойная секретарская работа в Англии.

— В этом случае, — сказал Брюс угрюмо, — на нас свалилось бы такое количество судебных процессов, которое за пару недель парализовало бы всю судебную систему. Прошу меня извинить, но, с точки зрения вашего отца, учтивое деловое письмо — это когда он называет своего финансового менеджера жуликом и негодяем, а уж когда он вступает в какую-либо отвлеченную полемику, у меня слов нет! Он меняет шифр своего сейфа каждые полгода и записывает его на стене возле сейфа, чтобы не забыть. Каждый раз, когда я это стираю, он спрашивает меня, в чем дело, и пишет шифр снова. Как-то раз я написал на стене неверные цифры, но он это обнаружил и меня едва не уволил. Раньше у меня было чувство юмора, — добавил Мэссей уныло, — но оно пропало.

— Вот видите, — сказал Фрэнсис, обращаясь к Тэрлейну, и пожал плечами. — Я предупреждал вас, сэр. Но послушай, Брюс, что он действительно делал с этим молотком и гвоздями?

Секретарь наморщил лоб:

— Он сказал, что мастерил клетку для кроликов. Такими здоровенными гвоздями можно соорудить клетку для тигра. В общем, помимо того, что дело тут вовсе не в клетке для кроликов, я ничего сказать не могу. — Он снова стал деловитым. — Джентльмены, прошу вас в ваши комнаты… Вуд, позаботься о гостях!