Мурлыча под частыми упругими струями песенку о золотой рыбке, Полина жмурилась от наслаждения, потом, в банном халате вдумчиво обошла свои владения - просторную трехкомнатную квартиру, сохранившую запах недавнего евроремонта. Все здесь дорогое, с иголочки, но не напыщенно-барское, вопиющее о затраченных средствах и желании произвести броский эффект, а сдержанно-стильное, отличающаяся хорошим вкусом. С такими вещами хочется сосуществовать в закадычной дружбе, разделяя их приятнейшую компанию.

На светлом мраморном полу кухни лежат пестрые пятна от витражей, напоминая о карнавалах, празднествах в венецианских палаццо. В холодильнике, устроенном так умно, словно он был мыслящим существом, старающимся услужить хозяйке, комфортабельно располагались продукты, приготовленные для вечера. Для интимного ужина на две персоны.

Вот оно, главное, - Глеб! Марго тихонько взвизгнула от радостного предвкушения: через несколько часов он обнимет её. Полное счастье войдет в ослепительно-блаженную фазу.

Полина давно придумала, чем блеснет вечером. Глеба не было целых десять дней. Целых десять дней он перехватывал что попало в ресторанах и на банкетах у гостеприимных французов, где под оригинальным соусом можно проглотить все, что угодно - улиток, устриц, петушиные гребни и прочие экзотические выверты. Не так уж приятно для человека, предпочитающего кусок натуральной вырезки без всяких сухарей, достаточно толстый и мягкий, чтобы из-под ножа вытекал розовый сок. Полина любила смотреть, как Глеб ест никогда не впопыхах, никогда не кое-как. Солидно, основательно, со смаком.

Наверное, из всех людских недостатков этого молодого мужчину больше всего возмущала небрежность. Небрежность и необязательность он воспринимал как ненадежность, как опасный, вредный порок. И от таких сотрудников, не раздумывая, избавлялся. Конечно, Полина немного подтрунивала над его педантичной привычкой соблюдать строгую иерархию во всем - в делах, в удовольствиях, в ношении белья и домашних пижам. Она сама, по определению Глеба, отличалась неисправимой безалаберностью, слишком легко поддавалась эмоциям и не умела по-деловому планировать свое будущее. Насчет неисправимости Глеб, конечно, преувеличивал. Поселившись здесь, Полина подняла самодисциплину на высоту, следя за порядком в доме, личными вещами и даже своей речью, в которой все реже проскакивали выражения "что будет, то будет", "гори оно все синим пламенем", "что ни делается - к лучшему" или "потом подсчитаем, не занудничай, дорогой".

Глебу недавно стукнуло тридцать пять и то, как он сумел преуспеть в нынешней сумасшедшей действительности, целиком свидетельствовало в пользу его жизненной философии, держащейся на трех китах: ответственность, дисциплина, разумный эгоизм. Два первых пункта касались без исключения всех работавших с Глебом Сарычевым. Последний относился "к себе, любимому", и означал способ пользования добытыми в самоограничении и неусыпных трудах благами.

Конечно же, он был прав. Только так, не делая поблажек ни себе, ни другим, можно успешно выстоять в условиях совершенно разваленной экономики, правового беспредела, поголовной "импотенции" граждан в деловой сфере. Но при этом Сарычев находил нужным оправдываться перед собой и близкими за то, что имеет больше, чем его заместитель или, допустим, шофер. "Равенство в распределении жизненных благ - самая бредовая и наглая выдумка халявщиков. Но продуктивный труд - это не только количество затраченного времени и энергии. Это прежде всего качество рабочего инструмента. То есть, способностей".

Купив квартиру в престижном доме и отделав её в соответствии с рекомендациями хорошего дизайнера, Глеб вздохнул:

– Ты же понимаешь, детка, такая жилплощадь доступна пока далеко не всем даже в нашем крошечном, отдельно взятом и благополучном ведомстве.

– Я похожа на единомышленницу Шарикова, настаивающего на коммунистической дележке?
– Марго обняла Глеба.
– Спасибо за все, что ты мне дал, милый. Я знаю, как это непросто и хорошо представляю цену, которой ты должен расплачиваться.

Глеб с грустной улыбкой посмотрел на Риту, погладил её по волосам отечески снисходительным движением, словно ребенка, которому рано объяснять проблемы взрослых. А ведь она действительно много не понимала и, хуже того, - не хотела понять. Все время перебирала в уме события минувших месяцев, требующих постоянного восклицания "Невероятно!", и аккуратно исправляла его на "Нормально".

Полгода сумасшедшего благополучия, когда каждый новый день приносит все большие радости и сулит головокружительную перспективу. Лавина везения, обрушившаяся в августе, осыпающая дарами, как из рога изобилия. Невероятно?
– Нормально.

Началось с пустяка - Полина устроилась на работу в солидную фирму "Атлант". Шеф сразу понравился ей. Но проблему "держать себя в руках" решать не пришлось. Скоро Полина поняла, что Глеб так же неравнодушен к ней.

Чуть позже от фирмы Глеба Сарычева отпочковалось дочернее предприятие "Оникс". Его возглавил отец Риты. Инвалид-пенсионер легко вошел в команду молодых, хватких, весьма интеллигентных ребят и с энтузиазмом взялся за дело. Полина не успела удивиться темпу развернувшейся деятельности, как "Оникс" успел подписать чрезвычайно выгодные контракты. В московском переулке был отреставрирован маленький особнячок. Сюда зачастили солидные иностранцы и влиятельные соотечественники.