Юдит сообщила Кальману, что была у Кары и вручила ему альбом.

— Эрне просил, чтобы ты позвонил ему.

— Это он когда просил?

— Полчаса назад. Кальман, в самом деле, может быть, тебе лучше переговорить с Эрне?

— Пока нет. В моем деле ни Эрне, ни Шандор ничего не решают. Они могут только дать показания — в мою пользу или против меня. Но решать будут другие. — Он взял Юдит за плечи и привлек к себе. — Надеюсь, ты не проговорилась ему?

— Нет. Все сделала, как ты велел. Но…

— Юдит, не должно быть никаких «но». — Он усадил девушку, сам опустился рядом с нею на колени.

— Юдит, если я не сумею доказать свою честность, будет уже все равно, что случится со мной. Ты можешь беспокоиться за меня, но пока слушайся и верь мне.

— Тебе звонил Тимар, — вспомнила Юдит.

— Завтра я ему позвоню. Юдит, я хочу счастья и сейчас борюсь за него. Помоги мне в этом.

Беседа Кальмана с Тимаром длилась почти два часа. От подполковника Кальман ушел не в очень-то хорошем настроении: прощаясь, подполковник сказал, что, возможно, им придется встретиться еще раз.

— Я и тогда не смогу добавить ничего нового, — сказал Кальман, беря отмеченный пропуск.

— А вдруг на досуге и вспомните что-нибудь, — возразил подполковник.

Нет, Кальман не сердился на следователя, понимая, что тот во многом прав, что его подозрения в общем-то небезосновательны; на его месте он вел бы себя, вероятно, точно так же.

— Скажите, товарищ подполковник, почему вы не верите мне? Я действительно не знаю ни доктора Марию Агаи, ни товарища Татара. Даже имени такого не слыхал.

Тимар ничего не ответил — наверно, не захотел открывать свои карты. А Кальмана именно эта его замкнутость и подозрительность раздражала больше всего.

Выйдя из здания, он позвонил Каре.

— Зайди ко мне, — предложил полковник. — Я сейчас же закажу тебе пропуск.

Приветливый тон Кары несколько успокоил Кальмана.

Они обнялись, как всегда. Кара попросил секретаршу сварить кофе.

— Если появится товарищ Домбаи, — сказал он девушке, — пусть заходит. Садись, Кальман, — обратился он к приятелю.

Кальман сел и, тяжело вздохнув, откинулся в кресле Кара достал из сейфа альбом.

— Вот, получил, — сказал он и принялся листать его. — Кто это тебе вручил? Юдит что-то объясняла мне, но из ее объяснений я ровным счетом ничего не понял.

Кальман рассказал Каре историю с альбомом: пока он с профессором Акошем обедал в ресторане, кто-то подменил альбом.

— Ключ от комнаты был при мне, — пояснил он. — И вообще все эти дни за мной кто-то неотступно следил.

— Странно, — удивился Кара, листая альбом. — Ты-то как думаешь, почему подменили альбом?

Кальман неторопливо поправил складки брюк, потом только поднял глаза на полковника.

— Какой-то твой агент, вероятно, послал тебе это, — предположил он.

— У меня нет агентов в Вене.

— Ну, кадровый разведчик.

— Я контрразведчик, у меня нет закордонных информаторов. Ну, а теперь расскажи поподробнее, каким образом этот альбом попал к тебе.

— Пожалуйста, — сказал Кальман. — По этому поводу ты мне и звонил?

— И по этому тоже…

— Ты знаешь, с кем я встречался в Вене?

— Понятия не имею.

— С Оскаром Шалго.

— Да не может быть!

— И не раз. Представь себе; Шалго — французский гражданин, сменил фамилию.

— На Отто Дюрфильгера?

— Ты это знаешь?

— И стал майором французского Второго бюро? — продолжал Кара.

Кальман оторопел.

— Ты это серьезно?

— Вполне. И не очень рад тому, что ты с ним встречался.

— А я даже был у него в конторе.

— Знаю. Ты хотел уговорить его, чтобы он вернулся на родину.

— Тебе и это известно? — удивился Кальман.

— Жаль, что тебе не удалось вытащить его сюда, — продолжал Кара, уклоняясь от ответа. — Шалго много о чем мог бы порассказать. Побродяжничал он немало. Хорошо бы, если бы ты вместе с историей об альбоме написал также, когда и где ты встречался с Шалго.

Они замолчали, потому что вошла секретарша с кофе. Она что-то тихо сказала Каре.

Кальман пил кофе и раздумывал над только что услышанным. Он убедился в том, что Кара не откровенен с ним, но решил пока не говорить ему о своем предположении.