– Как долго они могут не всплывать? – задал вопрос мальчик.

– Каждый раз минут десять, – ответила Аманда. – Не так долго, как киты, но могут сразу же нырнуть снова, а погружаются на шестьсот – семьсот футов.

– Глубже, чем люди.

– Намного. И им не нужна декомпрессия, у них не бывает ни кессонки, ни эмболии.

– Мы должны следовать за ними? – спросил Чейс с ходового мостика.

– Нет, останемся здесь. Я не хочу, чтобы киты думали, будто мы гонимся за ними. Если хотите, выключите двигатель. Дамы знают, где мы.

– Но почему вы уверены, что морские львы вернутся? – снова подал голос Макс.

– Потому что они всегда возвращаются, – сказала Аманда и улыбнулась.

Чейс спустился с мостика, выключил мотор и взял стакан из шкафчика в проходе.

– Пойдем, – обратился он к Максу. – Посмотрим, может, нам повезет.

– Куда?

– Эти киты не в районе размножения, а поют горбачи обычно в районах размножения. Но может быть, если повезет, мы послушаем небольшой концерт.

Он провел сына вниз, в переднюю каюту, поднял край ковра и, свернув его на несколько футов, опустился на колени, прижавшись ухом к холодному фибергласу корпуса, и знаком велел Максу сделать то же.

– Что-нибудь слышишь? – спросил Чейс.

– Вода, – ответил мальчик, – вроде как плещется вокруг, и... Подожди! – Глаза у него расширились. – Да, слышу! Но очень слабо.

– Возьми. – Чейс приподнял голову сына и приставил ему к уху дно стакана, опрокинутого открытым срезом к корпусу. – Лучше?

Макс расплылся в улыбке, и Чейс понял, что тот слышит: уханье призраков и птичий щебет, свист и чириканье, восхитительный ритмизованный диалог левиафанов.

– Круто! – прошептал сияющий Макс.

– Это точно, – подхватил Чейс, подумав, что быть отцом тоже здорово.

Киты прошли в нескольких сотнях ярдов к востоку от лодки и продолжили свой путь. Постепенно звуки угасли, и наконец даже с помощью стакана Макс мог различить только дальнее эхо. Они поднялись на палубу и открыли ящик с едой, приготовленной для них госпожой Бикслер.

Первый из морских львов вернулся через полчаса. Они сидели на корме и ели, когда услышали лай и, выглянув, увидели, как животное, оседлавшее небольшую волну, вылезает на ступеньку.

– Привет, Гручо, – крикнула Аманда.

Чейс покачал головой:

– Как вы их различаете...

– Если бы вы жили с ними день за днем три года, вы бы тоже научились.

Морской лев приподнялся на длинном заднем ласте и обрушился сквозь дверцу в транце.

Пока Аманда снимала камеру и ремни, зверь возбужденно лаял и качал головой.

– Что она говорит? – допытывался Макс.

– Она рассказывает мне, что видела, – ответила Аманда. – Знаешь, что-то вроде: «Эй, ма, послушай, что я расскажу».

– И что же, по-вашему, она видела? – поинтересовался Саймон.

– Посмотрим пленку позже. – Аманда подняла камеру. – Когда вернутся остальные, мы можем снова догнать китов. – Потом она обратилась к мальчику: – Ты не дашь Гручо рыбы, пока я просушу и перезаряжу эту штуку?

Макс открыл люк на юте, вытащил ведро с кефалью и, держа рыбину за хвост, предложил ее морскому льву. Животное не устремилось на нее, не кинулось к ней, только вытянуло шею, приняло рыбу и, казалось, просто вдохнуло ее.

Второй из морских львов, Чико, вернулся спустя десять минут, третий – Харпо – еще через несколько минут. Мальчик накормил обоих; поев, они проковыляли через палубу, свалились рядом с Гручо, и все трое заснули на солнце.

Аманда посмотрела на часы. «В десятый раз за последние пять минут», – отметил про себя Чейс. Потом она приложила ко лбу ладонь козырьком и посмотрела на спокойную воду, пытаясь различить на поверхности хоть какое-то движение.

– Вы говорили, они могут нырять целый день, – сказал Чейс.

– Могут. Но не ныряют, особенно после той работы, какую они выполнили с акулами. – Она снова посмотрела на часы. – Никто из них раньше не отсутствовал два часа. Животные обучены возвращаться в течение часа. Кроме того, они хотят вернуться: устали, проголодались. – Она нахмурилась: – Особенно Зеппо. Она ленивая. И именно она опаздывает. Очень опаздывает.

– Может, решила погулять.

– Ни в коем случае, – холодно отрезала Аманда.

– Почему вы так уверены? Она...

– Это мои звери, – оборвала его Аманда.